Сегодня - не вчера
https://globalaffairs.ru/articles/vperyod-v-proshloe/
Историю международных отношений второй половины XX века можно по праву назвать лабораторией опыта для отечественных и западных внешнеполитических элит. Она вобрала в себя набор натурных экспериментов управления конфликтностью в условиях острых международных кризисов. Их наследие полезно при поиске механизмов предотвращения спонтанной эскалации в условиях жёсткого балансирования на грани военного столкновения.
Наиболее часто в последнее время вспоминают Карибский кризис 1962 г., который представляется апогеем холодной войны, другие советско-американские обострения оказываются в его тени. Между тем и берлинский кризис рубежа 1950–1960-х гг., и противостояние начала 1980-х гг. на фоне спора вокруг «евроракет» отличались не меньшей интенсивностью[4]. Да и разворачивались они в гораздо более значимом для сторон географическом пространстве, которое сегодня вновь становится эпицентром конфликтности между Москвой и Западом.
К тому же период холодной войны нельзя целиком отождествлять только с конкуренцией СССР и США. Пример тому, в частности, Суэцкий кризис, который внёс решающий вклад в развенчивание британских и французских великодержавных амбиций[5]. Мир окончательно приобрёл биполярный характер, закрепив привилегированное положение Москвы и Вашингтона.
Очевидно, что структурные характеристики международной системы семидесятилетней давности были другими. Мир, поделённый по результатам Ялтинской и Потсдамской конференций, породил негласную доктрину невмешательства в дела соседнего блока. Вашингтон не вмешивался в польский или чехословацкий кризисы, а СССР, как правило, не препятствовал сохранению Соединёнными Штатами контроля над Латинской Америкой[6]. Сегодня обвинения в ревизионизме в одинаковой степени применяются и к Москве, и к Пекину, и к странам Запада[7]. В той или иной степени существующие правила не удовлетворяют большинство основных игроков.
Сегодняшний кризис отличается от карибского и берлинского одним, но очень опасным отличием. Тогда обе стороны конфликта пытались разрешить конкретный спор, но даже не пытались уничтожить саму почву для спора - блоковое противостояние. Было понятно для всех, что это - навсегда. Сейчас же Запад в лице его политиков - категорически отказывается принять тезис о том что "Запад есть Запад, Восток есть Восток" и пытается решить этот спор полностью и в принципе. А на этом пути впереди маячит ядерная война.
Историю международных отношений второй половины XX века можно по праву назвать лабораторией опыта для отечественных и западных внешнеполитических элит. Она вобрала в себя набор натурных экспериментов управления конфликтностью в условиях острых международных кризисов. Их наследие полезно при поиске механизмов предотвращения спонтанной эскалации в условиях жёсткого балансирования на грани военного столкновения.
Наиболее часто в последнее время вспоминают Карибский кризис 1962 г., который представляется апогеем холодной войны, другие советско-американские обострения оказываются в его тени. Между тем и берлинский кризис рубежа 1950–1960-х гг., и противостояние начала 1980-х гг. на фоне спора вокруг «евроракет» отличались не меньшей интенсивностью[4]. Да и разворачивались они в гораздо более значимом для сторон географическом пространстве, которое сегодня вновь становится эпицентром конфликтности между Москвой и Западом.
К тому же период холодной войны нельзя целиком отождествлять только с конкуренцией СССР и США. Пример тому, в частности, Суэцкий кризис, который внёс решающий вклад в развенчивание британских и французских великодержавных амбиций[5]. Мир окончательно приобрёл биполярный характер, закрепив привилегированное положение Москвы и Вашингтона.
Очевидно, что структурные характеристики международной системы семидесятилетней давности были другими. Мир, поделённый по результатам Ялтинской и Потсдамской конференций, породил негласную доктрину невмешательства в дела соседнего блока. Вашингтон не вмешивался в польский или чехословацкий кризисы, а СССР, как правило, не препятствовал сохранению Соединёнными Штатами контроля над Латинской Америкой[6]. Сегодня обвинения в ревизионизме в одинаковой степени применяются и к Москве, и к Пекину, и к странам Запада[7]. В той или иной степени существующие правила не удовлетворяют большинство основных игроков.
Сегодняшний кризис отличается от карибского и берлинского одним, но очень опасным отличием. Тогда обе стороны конфликта пытались разрешить конкретный спор, но даже не пытались уничтожить саму почву для спора - блоковое противостояние. Было понятно для всех, что это - навсегда. Сейчас же Запад в лице его политиков - категорически отказывается принять тезис о том что "Запад есть Запад, Восток есть Восток" и пытается решить этот спор полностью и в принципе. А на этом пути впереди маячит ядерная война.