Государственная проституция в сталинском СССР
Это стало новостью даже для меня - оказывается в сталинском СССР существовала и активно развивалась ... валютная проституция.
Из книги Е. Осокиной Торгсин, золото для индустриализации.
Торгсины плодили портовую мафию, где в доле были шипчандлеры, директора магазинов и ресторанов, сутенеры и проститутки, да порой и сами капитаны иностранных судов. Мирок советского порта был далек от идеалов новой жизни, которую иностранные моряки - социалисты и коммунисты - ожидали увидеть на родине победившего пролетариата. Их разгневанные и недоумевающие письма в Совбюро Интернационала моряков и портовых рабочих (ИМПР) свидетельствовали, что портовые торгсины были заурядными борделями. Иностранные моряки показали больше политической зрелости и идейной выдержанности, чем местные работники Торгсина, да и его центральное руководство, которое отказывалось от радикального решения проблемы проституции, боясь потерять валюту. Некто тов. Коли, коммунист, руководивший итальянской работой в интерклубах Туапсе, Новороссийска, Поти и Батума, в январе 1933 года писал:
Крупнейшим препятствием в нашей работе является проституция. Явление это одинаково во всех портах. ... Официальным домом проституток является Торгсин. В это помещение проститутки ходят как к себе домой, здесь ждут клиентов. Моряк не платит наличными, а продуктами. За один килограмм сахару, стоящего несколько копеек золотом, моряк проводит целую ночь с женщиной, которая уверяет его при этом, что в России умирают с голоду, едят черный хлеб, и то в недостаточном количестве. Видя, как проститутки действуют свободно, моряк начинает верить, что такое положение вещей существует с полного согласия власти. С 6-ти часов вечера до часу ночи как внутри ресторана Торгсина, так и снаружи нельзя буквально пройти, не пробивая себе дорогу сквозь толпу проституток, сутенеров и спекулянтов. Обо всем этом докладывалось властям письменно и устно, но несмотря на обещания принять меры, положение еще больше ухудшается. На днях несколько моряков пригласили меня зайти в Торгсин, чтобы убедиться. Там были пьяные проститутки, которые танцевали в зале и на столах, как в настоящем публичном доме в буржуазных странах. Несколько судовых офицеров-фашистов, спокойно выпивавших там, уходя заявили, что здесь полагалось бы больше серьезности. Фашистская судовая администрация использует эти факты для всякой клеветы. Так, например, старший помощник капитана Тамбуриони - фашист на все 100 % - иронически сказал мне, что без сомнения нами сделаны известные достижения, но что Россию лучше всего характеризует зрелище проституток и сутенеров[—].
Во всех черноморских портах политическая работа интерклубов была парализована торгсиновскими оргиями[—]. Товарищ Коли был не одинок в своих жалобах. По словам интернационалистов, «пропаганда по соцстроительству натыкалась на вопрос моряков, почему допускается гной проституции». В письме в президиум Коминтерна греческие моряки описали торгсиновский бордель (в архиве сохранился его перевод):
Товарищи! Мы, греческие моряки, посетили многие порты СССР и с гордостью видим сдвиги отечества трудящихся всего мира и продвижение переходного периода к социализму. Но существуют еще многие остатки царского режима, и прежде всего проституция, насчет которой в торгсине Херсона, где мы теперь находимся, и хотим донести до вашего сведения. Сначала входишь в магазин, который продает разные товары, а потом - дверь в коридор. В коридоре есть другие двери, где особые комнаты, одни первого класса, роскошные для чинов, а остальные второстепенного класса для команд.
После покупок завторгсином говорит: мы имеем и девочек, маленькие и красивые, которых можно найти в комнатах, о которых мы выше говорили. Это случилось и с нами (подчеркнуто в документе. - Е. О.). Мы слушали с удивлением слова заведующего и вошли в комнату для команд и действительно мы очутились в кругу хуже, чем в худших домах терпимости, которые существуют в капиталистических странах. Несколько проституток находились в объятиях моряков, распевая хриплым от пьянства голосом, и похабничали. На столах стояли бутылки пива и т. п.
Возмущенные этим мы вышли и спросили заведующего «кто эти женщины», а он спокойно ответил «проститутки». а когда мы спросили, как это допускаются такие безобразия, он сказал, что здесь это ему разрешают. А эта торговля человеческим телом делается так: проститутка покупает в торгсине сахар после уплаты моряками нужной суммы, а этот сахар она продает на рынке по цене 15-20 рубл. кило[—].
Письмо греческих моряков, направленное в Коминтерн, имело серьезные последствия. Началось расследование, в котором участвовали не только торгсиновские представители, но и ОГПУ, включая его руководителя Ягоду. В результате несколько региональных торгсиновских и партийных руководителей потеряли работу. Член Правления Торгсина, некто Бабинчук, проводивший проверку в Херсоне, докладывал 8 марта 1933 года в Наркомвнешторг Розенгольцу:
Письмо греческих моряков по поводу безобразий, творившихся в портовом магазине Херсонского шипчандлерства, полностью подтвердилось. Из опроса сотрудников, работавших там, выяснилось, что проституция в магазине развивалась большими темпами с подразделениями для капитанов и иноморяков. Первым отводились имеющиеся там три отдельные комнаты, а морякам предоставляли буфет - общий зал. Поставщиками проституток являлись шипчандлер Струмак и главная проститутка Валя. Они завлекали в Торгсин девочек с условием, что первым должен иметь с ними сношение шипчандлер Струмак, после чего они являлись равноправными проститутками Торгсина для знакомства с инокапитанами и моряками. Между иноморяками и проститутками бывали скандалы и дело доходило до мордобития.
Мы еще вернемся к докладу Бабинчука, пока же важно отметить, что даже те немногие документы, которые удалось найти, свидетельствуют об иерархии проституток: привилегированные
красавицы на «чистой» и обеспеченной работе в баре и уличные девки, приходившие к торгсину в надежде найти клиента, который пригласит провести вечер. Наряду с теми, для кого проституция стала профессией и основным источником дохода, документы свидетельствуют о существовании «пролетарской проститутки по совместительству»: днем - работа на заводе, вечером - к бару, чтобы заработать несколько копеек золотом. Видно среди проституток и политическое размежевание. Одни «стучали» в ГПУ, другие избивали политических активистов портовых интерклубов. Для многих в те годы проституция была средством выживания, как и тесно связанная с ней спекуляция. Все проститутки перепродавали валюту и дефицитные товары.
Одесский порт вызывал особо сильное негодование интернационалистов. Там в местном торгсине заправлял некто Гольдштейн, по одним сведениям, владелец гостиницы «Лондон», по другим, содержатель дома терпимости в Одессе до революции. Его имя часто упоминается в материалах Торгсина как символ распущенности и вседозволенности[—]. Гольдштейн был мастером своего дела. Листовки-зазывалки - «У нас сегодня вечер-кабаре. Спиртные напитки» - появлялись не только на судах, их разбрасывали даже в интерклубе, благо до него от торгсиновского бара было всего 50 метров. В заведении Гольдштейна всё было приспособлено для того, чтобы обобрать клиентов. Бар работал всю ночь. Звучали фокстроты.
По приказу Гольдштейна кельнерши (официантки) - на работу принимали только красивых девушек - присаживались за столики иностранных моряков. Отказываясь от пива и других дешевых напитков, они заставляли моряков покупать ликеры, шампанское, коньяк, а также подарки. Тут же в буфете Гольдштейн устроил витрину, где были выставлены для продажи «женские принадлежности» - пудра, духи, шелковые чулки и панталоны. Пьяных моряков обсчитывали. Отсутствие у клиентов денег не было помехой: торгсин отпускал морякам напитки и товары в кредит, а счет потом предъявлял к оплате капитану судна. Гольдштейн учитывал и запросы капитанов: чтобы не портить им настроение, в залы, где сидела «белая кость», не пускали кочегаров и прочую матросню. Когда дело дошло до проверки его хозяйства, Гольдштейн спокойно признал все факты «антисоветских методов работы», включая и «зазывание моряков в отдельные кабинеты» и «физическую связь»[—]. В портовых торгсинах революционная мечта о новом мире разбивалась о власть чистогана.
В разгневанном письме «Мое впечатление о Торгсине» - в архиве сохранился его русский перевод - некто Джонс, посетивший Одесский порт, рассказал о хозяйстве Гольдштейна:
Я знаю, что главной функцией Торгсина является сбор валюты для выполнения пятилетнего плана. Вольность операций Торгсина дает впечатление первоклассного публичного дома в капиталистических странах. Когда шипчандлер первый раз пришел на наш пароход, он сказал морякам, что девочки в кафе ожидают их. Одна девушка, темная на вид, и которая в поведении не уступила бы барной служанке, выделялась своим поведением среди других. Я думаю, что она хорошо оправдала себя, завлекая моряков и продавая им шампанское для большого сбора денег для выполнения пятилетнего плана, но она оправдала себя и в другом виде: она объясняла нескольким морякам систему, как доставать рубли. Она говорила, что нужно покупать сигареты «Москва» по 10 коп. (золотом) в кафе и продавать их на улице хулиганам по 3 руб. Когда подходишь к дверям Торгсина, всегда там можно видеть молодых хулиганов, которые останавливают моряка и просят его, чтобы он им купил сигарет.
Товарищи, я считаю, что это возмутительно. Может быть валюта для пятилетки, но это действует на рабочих города Одессы. Каждый моряк может пробыть здесь с прихода парохода до его ухода и не узнать о существовании пятилетнего плана, о соцстроительстве, о положении советских моряков, рабочих и т. д. В Торгсине нет ни одной открытки, ни одной карточки с изображением соцстроительства и т. д., которые дали бы возможность узнать об индустриализации Советского Союза[—].
В декабре 1932 года работник интерклуба моряков товарищ Россетти, разделяя возмущение Джонса, сообщал:
В других портах Черного моря проститутки и полупроститутки (? - Е. О.) многочисленны, но здесь, в Одессе, их тысячи и среди них имеется тайная организация с разделением труда и поля действия. Проститутки имеют даже разрешение на вход в порт, на суда, а несколько десятков привилегированных составляют красу и гордость бара, представляющего собой настоящий публичный дом. В конце концов проститутки нам говорят: вы работаете для клуба (интерклуб моряков. - Е. О.), а мы для бара и для Торгсина; клуб - политическое учреждение, Торгсин и бар - советские учреждения, разрешенные дома терпимости[—].
«Разрешенные»? Но кем? Анализ архивных материалов позволяет сказать, что одно из главных валютных ведомств страны, Наркомфин, в интересах получения валюты ратовало за развлечения в портах. Осенью 1931 года член главной коллегии Наркомфина Рейхель сетовал на то, что в некоторые портовые кафе не допускали женщин и пили исключительно в мужском обществе. Слишком строгие нравы местной власти, считал он, - нужны развлечения, музыка, кегельбан[—]. Заведующие портовых контор Торгсина, которым надо было выполнять валютный план, тоже защищали свободу нравов. Заведующий Батумской конторы Грюнберг послал в Правление Торгсина протест против ареста милицией по настоянию интерклуба трех проституток в баре торгсина. Проститутки были приглашены иностранными капитанами и, по мнению Грюнберга, «вели себя вполне корректно», не давали повода для ареста. Он угрожающе предупреждал Правление: «Такой поступок местных властей я считаю неправильным, ибо при повторении подобных явлений в будущем иностранцы могут отказаться от посещения бара, что будет отражаться на нашей торговле»[—]. По свидетельству ранее цитированного доклада Бабинчука, местное начальство знало о проституции в херсонском Торгсине. Среди высокопоставленных коммунистов Бабинчук назвал бывшего управляющего Речицкого, нынешнего управляющего Дьяченко, зам. управляющего Розенберга, уполномоченного Наркомвнешторга Каттеля, управляющего Одесской конторой Агаларова и главного шипчандлера Украинской конторы Торгсина Готфельда - все «заходили, все это видели». Комиссия обкома, проверяя аппарат херсонского Торгсина, аттестовала шипчандлера-сутенера Стурмака как «квалифицированного работника», который справляется с работой[—].
О как! Не так то прост был сталинский СССР. Тут тебе и задержки зарплаты (о них я еще расскажу) и валютные проститутки. Как в девяностые!
Из книги Е. Осокиной Торгсин, золото для индустриализации.
Торгсины плодили портовую мафию, где в доле были шипчандлеры, директора магазинов и ресторанов, сутенеры и проститутки, да порой и сами капитаны иностранных судов. Мирок советского порта был далек от идеалов новой жизни, которую иностранные моряки - социалисты и коммунисты - ожидали увидеть на родине победившего пролетариата. Их разгневанные и недоумевающие письма в Совбюро Интернационала моряков и портовых рабочих (ИМПР) свидетельствовали, что портовые торгсины были заурядными борделями. Иностранные моряки показали больше политической зрелости и идейной выдержанности, чем местные работники Торгсина, да и его центральное руководство, которое отказывалось от радикального решения проблемы проституции, боясь потерять валюту. Некто тов. Коли, коммунист, руководивший итальянской работой в интерклубах Туапсе, Новороссийска, Поти и Батума, в январе 1933 года писал:
Крупнейшим препятствием в нашей работе является проституция. Явление это одинаково во всех портах. ... Официальным домом проституток является Торгсин. В это помещение проститутки ходят как к себе домой, здесь ждут клиентов. Моряк не платит наличными, а продуктами. За один килограмм сахару, стоящего несколько копеек золотом, моряк проводит целую ночь с женщиной, которая уверяет его при этом, что в России умирают с голоду, едят черный хлеб, и то в недостаточном количестве. Видя, как проститутки действуют свободно, моряк начинает верить, что такое положение вещей существует с полного согласия власти. С 6-ти часов вечера до часу ночи как внутри ресторана Торгсина, так и снаружи нельзя буквально пройти, не пробивая себе дорогу сквозь толпу проституток, сутенеров и спекулянтов. Обо всем этом докладывалось властям письменно и устно, но несмотря на обещания принять меры, положение еще больше ухудшается. На днях несколько моряков пригласили меня зайти в Торгсин, чтобы убедиться. Там были пьяные проститутки, которые танцевали в зале и на столах, как в настоящем публичном доме в буржуазных странах. Несколько судовых офицеров-фашистов, спокойно выпивавших там, уходя заявили, что здесь полагалось бы больше серьезности. Фашистская судовая администрация использует эти факты для всякой клеветы. Так, например, старший помощник капитана Тамбуриони - фашист на все 100 % - иронически сказал мне, что без сомнения нами сделаны известные достижения, но что Россию лучше всего характеризует зрелище проституток и сутенеров[—].
Во всех черноморских портах политическая работа интерклубов была парализована торгсиновскими оргиями[—]. Товарищ Коли был не одинок в своих жалобах. По словам интернационалистов, «пропаганда по соцстроительству натыкалась на вопрос моряков, почему допускается гной проституции». В письме в президиум Коминтерна греческие моряки описали торгсиновский бордель (в архиве сохранился его перевод):
Товарищи! Мы, греческие моряки, посетили многие порты СССР и с гордостью видим сдвиги отечества трудящихся всего мира и продвижение переходного периода к социализму. Но существуют еще многие остатки царского режима, и прежде всего проституция, насчет которой в торгсине Херсона, где мы теперь находимся, и хотим донести до вашего сведения. Сначала входишь в магазин, который продает разные товары, а потом - дверь в коридор. В коридоре есть другие двери, где особые комнаты, одни первого класса, роскошные для чинов, а остальные второстепенного класса для команд.
После покупок завторгсином говорит: мы имеем и девочек, маленькие и красивые, которых можно найти в комнатах, о которых мы выше говорили. Это случилось и с нами (подчеркнуто в документе. - Е. О.). Мы слушали с удивлением слова заведующего и вошли в комнату для команд и действительно мы очутились в кругу хуже, чем в худших домах терпимости, которые существуют в капиталистических странах. Несколько проституток находились в объятиях моряков, распевая хриплым от пьянства голосом, и похабничали. На столах стояли бутылки пива и т. п.
Возмущенные этим мы вышли и спросили заведующего «кто эти женщины», а он спокойно ответил «проститутки». а когда мы спросили, как это допускаются такие безобразия, он сказал, что здесь это ему разрешают. А эта торговля человеческим телом делается так: проститутка покупает в торгсине сахар после уплаты моряками нужной суммы, а этот сахар она продает на рынке по цене 15-20 рубл. кило[—].
Письмо греческих моряков, направленное в Коминтерн, имело серьезные последствия. Началось расследование, в котором участвовали не только торгсиновские представители, но и ОГПУ, включая его руководителя Ягоду. В результате несколько региональных торгсиновских и партийных руководителей потеряли работу. Член Правления Торгсина, некто Бабинчук, проводивший проверку в Херсоне, докладывал 8 марта 1933 года в Наркомвнешторг Розенгольцу:
Письмо греческих моряков по поводу безобразий, творившихся в портовом магазине Херсонского шипчандлерства, полностью подтвердилось. Из опроса сотрудников, работавших там, выяснилось, что проституция в магазине развивалась большими темпами с подразделениями для капитанов и иноморяков. Первым отводились имеющиеся там три отдельные комнаты, а морякам предоставляли буфет - общий зал. Поставщиками проституток являлись шипчандлер Струмак и главная проститутка Валя. Они завлекали в Торгсин девочек с условием, что первым должен иметь с ними сношение шипчандлер Струмак, после чего они являлись равноправными проститутками Торгсина для знакомства с инокапитанами и моряками. Между иноморяками и проститутками бывали скандалы и дело доходило до мордобития.
Мы еще вернемся к докладу Бабинчука, пока же важно отметить, что даже те немногие документы, которые удалось найти, свидетельствуют об иерархии проституток: привилегированные
красавицы на «чистой» и обеспеченной работе в баре и уличные девки, приходившие к торгсину в надежде найти клиента, который пригласит провести вечер. Наряду с теми, для кого проституция стала профессией и основным источником дохода, документы свидетельствуют о существовании «пролетарской проститутки по совместительству»: днем - работа на заводе, вечером - к бару, чтобы заработать несколько копеек золотом. Видно среди проституток и политическое размежевание. Одни «стучали» в ГПУ, другие избивали политических активистов портовых интерклубов. Для многих в те годы проституция была средством выживания, как и тесно связанная с ней спекуляция. Все проститутки перепродавали валюту и дефицитные товары.
Одесский порт вызывал особо сильное негодование интернационалистов. Там в местном торгсине заправлял некто Гольдштейн, по одним сведениям, владелец гостиницы «Лондон», по другим, содержатель дома терпимости в Одессе до революции. Его имя часто упоминается в материалах Торгсина как символ распущенности и вседозволенности[—]. Гольдштейн был мастером своего дела. Листовки-зазывалки - «У нас сегодня вечер-кабаре. Спиртные напитки» - появлялись не только на судах, их разбрасывали даже в интерклубе, благо до него от торгсиновского бара было всего 50 метров. В заведении Гольдштейна всё было приспособлено для того, чтобы обобрать клиентов. Бар работал всю ночь. Звучали фокстроты.
По приказу Гольдштейна кельнерши (официантки) - на работу принимали только красивых девушек - присаживались за столики иностранных моряков. Отказываясь от пива и других дешевых напитков, они заставляли моряков покупать ликеры, шампанское, коньяк, а также подарки. Тут же в буфете Гольдштейн устроил витрину, где были выставлены для продажи «женские принадлежности» - пудра, духи, шелковые чулки и панталоны. Пьяных моряков обсчитывали. Отсутствие у клиентов денег не было помехой: торгсин отпускал морякам напитки и товары в кредит, а счет потом предъявлял к оплате капитану судна. Гольдштейн учитывал и запросы капитанов: чтобы не портить им настроение, в залы, где сидела «белая кость», не пускали кочегаров и прочую матросню. Когда дело дошло до проверки его хозяйства, Гольдштейн спокойно признал все факты «антисоветских методов работы», включая и «зазывание моряков в отдельные кабинеты» и «физическую связь»[—]. В портовых торгсинах революционная мечта о новом мире разбивалась о власть чистогана.
В разгневанном письме «Мое впечатление о Торгсине» - в архиве сохранился его русский перевод - некто Джонс, посетивший Одесский порт, рассказал о хозяйстве Гольдштейна:
Я знаю, что главной функцией Торгсина является сбор валюты для выполнения пятилетнего плана. Вольность операций Торгсина дает впечатление первоклассного публичного дома в капиталистических странах. Когда шипчандлер первый раз пришел на наш пароход, он сказал морякам, что девочки в кафе ожидают их. Одна девушка, темная на вид, и которая в поведении не уступила бы барной служанке, выделялась своим поведением среди других. Я думаю, что она хорошо оправдала себя, завлекая моряков и продавая им шампанское для большого сбора денег для выполнения пятилетнего плана, но она оправдала себя и в другом виде: она объясняла нескольким морякам систему, как доставать рубли. Она говорила, что нужно покупать сигареты «Москва» по 10 коп. (золотом) в кафе и продавать их на улице хулиганам по 3 руб. Когда подходишь к дверям Торгсина, всегда там можно видеть молодых хулиганов, которые останавливают моряка и просят его, чтобы он им купил сигарет.
Товарищи, я считаю, что это возмутительно. Может быть валюта для пятилетки, но это действует на рабочих города Одессы. Каждый моряк может пробыть здесь с прихода парохода до его ухода и не узнать о существовании пятилетнего плана, о соцстроительстве, о положении советских моряков, рабочих и т. д. В Торгсине нет ни одной открытки, ни одной карточки с изображением соцстроительства и т. д., которые дали бы возможность узнать об индустриализации Советского Союза[—].
В декабре 1932 года работник интерклуба моряков товарищ Россетти, разделяя возмущение Джонса, сообщал:
В других портах Черного моря проститутки и полупроститутки (? - Е. О.) многочисленны, но здесь, в Одессе, их тысячи и среди них имеется тайная организация с разделением труда и поля действия. Проститутки имеют даже разрешение на вход в порт, на суда, а несколько десятков привилегированных составляют красу и гордость бара, представляющего собой настоящий публичный дом. В конце концов проститутки нам говорят: вы работаете для клуба (интерклуб моряков. - Е. О.), а мы для бара и для Торгсина; клуб - политическое учреждение, Торгсин и бар - советские учреждения, разрешенные дома терпимости[—].
«Разрешенные»? Но кем? Анализ архивных материалов позволяет сказать, что одно из главных валютных ведомств страны, Наркомфин, в интересах получения валюты ратовало за развлечения в портах. Осенью 1931 года член главной коллегии Наркомфина Рейхель сетовал на то, что в некоторые портовые кафе не допускали женщин и пили исключительно в мужском обществе. Слишком строгие нравы местной власти, считал он, - нужны развлечения, музыка, кегельбан[—]. Заведующие портовых контор Торгсина, которым надо было выполнять валютный план, тоже защищали свободу нравов. Заведующий Батумской конторы Грюнберг послал в Правление Торгсина протест против ареста милицией по настоянию интерклуба трех проституток в баре торгсина. Проститутки были приглашены иностранными капитанами и, по мнению Грюнберга, «вели себя вполне корректно», не давали повода для ареста. Он угрожающе предупреждал Правление: «Такой поступок местных властей я считаю неправильным, ибо при повторении подобных явлений в будущем иностранцы могут отказаться от посещения бара, что будет отражаться на нашей торговле»[—]. По свидетельству ранее цитированного доклада Бабинчука, местное начальство знало о проституции в херсонском Торгсине. Среди высокопоставленных коммунистов Бабинчук назвал бывшего управляющего Речицкого, нынешнего управляющего Дьяченко, зам. управляющего Розенберга, уполномоченного Наркомвнешторга Каттеля, управляющего Одесской конторой Агаларова и главного шипчандлера Украинской конторы Торгсина Готфельда - все «заходили, все это видели». Комиссия обкома, проверяя аппарат херсонского Торгсина, аттестовала шипчандлера-сутенера Стурмака как «квалифицированного работника», который справляется с работой[—].
О как! Не так то прост был сталинский СССР. Тут тебе и задержки зарплаты (о них я еще расскажу) и валютные проститутки. Как в девяностые!