Балканист

11 мая 1969 года
Вена, Цислейтания
Министерство иностранных дел
Балканская референтура

Вена…
На всхолмленной равнине в среднем течении Дуная, у самого Венского леса – привольно раскинулся огромный город. Город этот – известен уже много сотен лет как один из передовых аванпостов на границе европейской цивилизации и мусульманской дикости, его дважды пытались взять штурмом османы – но те времена остались далеко позади. Османская империя заживо гниет и распадается, она погрязла в кровавых внутренних разборках, в ней правит совершенно безумный, опасный для всех султан, режим капитуляций для нее – как кандалы на ногах заключенного. Городу Вене больше ничего не угрожает, здесь решили даже срыть крепостные заграждения и устроить на их месте роскошный круговой проспект, шириной до шестидесяти метров.
Вена – столица огромной империи. Конечно огромной в европейском понимании, по сравнению с британской или российской империями – она так… середнячок. Но эта империя объединяет в себе два десятка европейских народов и народностей, простираясь от диких лесов Трансильвании и Галичины до средиземноморских пляжей. Империя кстати очень удобна – львовянин может выехать на поезде и уже на следующий день поражать своими стихами венских завсегдатаев в каком-нибудь кафе, а еще через день – ходить по изумительно чистому песку средиземноморского пляжа. Или отдыхать на галечном пляже Аббации, где отдыхает сам Император…
Империя эта – не славянская, не венгерская, не немецкая. Разные народы объединяет во многом лишь покорность Габсбургам, да нежелание менять привычный порядок вещей. Да и какой смысл его менять в самом деле, если жизнь хоть понемногу, но постоянно улучшается.
Габсбурги – один из самых древних дворянских родов Европы – но в то же время мало чем отличающийся от своих собратьев – императорами им стать скорее повезло. Но свое везение – они сохранили, упорным трудом, дружностью, семейной привязанностью. Помимо Австро-Венгрии – Габсбурги правят еще и в Испании. Хотя там все намного сложнее.
Вена – один из самых роскошных и цивилизованных городов не только Европы, но и всего мира. Началось это, наверное со времен Венского конгресса, когда в Вену на длительное время съехались правители и министры большинства европейских стран… но этот налет цивилизованности и роскоши венцы сохранили и развили. В городе – великолепные театры, опера, весь город танцует. В кафе подают изысканные блюда… вообще, Европа заканчивается не на Ландштрассе, как сказал князь Меттерних. Она заканчивается там, где заканчиваются эти кафе, с кофе, яблочным штруделем и таффельшпицем. Край Европы – это Лемберг, Коломыйя. Но это – все еще Европа.
Империей вот уже много десятков лет правит император Франц-Иосиф – он взошел на престол юношей, но теперь он глубокий старик, который время от времени выходит в парк дворца Шенбрунн прогуляться. Его так и называют – старый гуляка. Он до сих пор не пользуется лифтом, автомобилем, телефоном, чрезмерное внимание уделяет ритуалам. Работает над бумагами как проклятый, спит в солдатской койке, питается очень скромно. Подданные мерзко шутят над его старостью, что мол, его нельзя выпускать в сад, чтобы он все там не обгадил. Им и невдомек, что скоро будет другая страна и другие вожди.
И будет уже не до шуток.
Двор Габсбургов – самый церемонный и ханжеский в мире. Против Николая II Романова бунтовали родственники, за то что не разрешал морганатические браки – но здесь, в Вене – все серьезнее. Целенаправленно травят супругу наследника престола – она из знатного чешского рода, но знатного недостаточно и – славянка. Немку или венгерку может, и простили бы… но славянка. И наследник не один такой – здесь считается нормальным просить, например дипломатов приходить ко двору без супруги, если та простолюдинка.
Сама по себе система власти в Австро-Венгрии была странной, нигде не встречающейся в мире и… слабой изначально. Она стала такой после венгерского восстания, которое удалось подавить с помощью только русских войск… что России не простили ни венгры, ни австрийцы.
В стране два правительства и два парламента – но один император и король. Две части страны называются Транслейтания и Цислейтания, между ними есть даже граница – не охраняемая правда. Что еще интереснее – в состав Венгрии входят земли, населенные не только этническими венграми – в нее входит, к примеру, Кроатия (Хорватия) или Трансильвания, населенная преимущественно румынами. Венгерские феодалы проблемны, они не желают развивать страну и отдают предпочтение сельскому хозяйству – а еще они заставляют всех на своей территории учить венгерский язык, крайне сложный, у которого нет никаких аналогов. Это уже создает проблемы…
Кроме того, Венгрия проблемна сама по себе. В отличие от Австрии, в Венгрии крайне развито национальное чувство, венгры – горды и ранимы одновременно. Их предки пришли на равнину Дуная с гор Урала, их язык не похож ни на один европейский – но они не желают ассимилироваться и гордо практикуют свой язык и свои обычаи (чем, кстати, сильно отличаются от русских, например, если русский язык легко вбирает иностранные слова, то венгры – никогда не делают чужое слово частью своего языка, они придумывают свое и так же с обычаями). Если Австрия уже перешагнула из феодализма в новый буржуазный мир – то в Венгрии феодализм и феодалы все еще очень сильны, и земли других народов (словаков, румын, хорватов) воспринимают как свои вотчины. Все это воспринимается другими народами как национальное оскорбление – но одновременно с этим они перенимают дурные привычки венгерского феодализма.
Одновременно с этим – Венгрия странным образом похожа на Великобританию, в своих вольностях феодального дворянства перед Государем и в самой модели перехода к современному государству, не отрицая (как, к примеру, во Франции или США), а инкорпорируя феодальные элиты в новые структуры государства и общества. Эта странная связь британского и венгерского дворянства, стремление венгерских феодалов походить на британских дворян – была еще одной проблемой монархии. Ибо Великобритания – была если не врагом, то противником точно.
И третий проблемный компонент дунайской монархии – славянский.
Он разнообразен. Есть хорваты – слишком много понабравшиеся у своих угнетателей венгров, и в то же время бесконечно гордые тем что именно хорватские войска раздавили венгерский мятеж Кошута и иже с ним (хотя в основном там были русские войска). Хорваты - почти поголовно католики, у них к началу 20 века складывается партийная система, и они жаждут независимости, чтобы больше никто не мог их угнетать и чтобы … они сами могли угнетать сербов, македонцев, бошняков, возможно – болгар…
Есть чехи. Чехи это народ потерпевший историческое поражение в Тридцатилетней войне и потерявший свою государственность – но к началу 20 века сложивший вполне прогрессивное гражданское общество. Не имея в прошлом своей феодальной элиты – чехи сделали своей элитой сразу буржуазию. Но проблема чехов в том, что они делят свою землю с немцами – а немцы переживают свой процесс нациестроительства. И не прочь бы присоединить свои – а так же и чешские земли к рейху.
Есть румыны. У них нет ни своей буржуазии, ни своей феодальной аристократии. Но у них по соседству Родина, которая не прочь расшириться. А за спиной только недавно восстановленной после турецкого рабства Румынии – все отчетливее и страшнее видится Россия.
Есть поляки. После разделов Польши – часть ее исконной территории во главе с Краковом отошла Австро-Венгрии. Судьба польских подданных императора едва ли не самая благополучная из всех поляков – мягкие ограничения, общая слабость государства – плюс Вена имеет виды на будущую Польшу целиком – под властью Вены. Но Польша взрывоопасна – в любом виде. Другой Польша и не была. И еще – поляки в принципе не против того чтобы дуалистическая монархия превратилась в триалистическую, чтобы славянский элемент был приравнен к венгерскому и немецкому. Только все идет, что столицей объединенного славянства будет Прага – а поляки согласны только на Краков, а еще лучше – Варшаву.
И поляки претендуют на то чтобы иметь своих рабов – украинцев.
Есть украинцы. С украинцами ситуация на первый взгляд, ситуация проще всего – они довольно-таки лояльны Вене, претендуют на активное участие в политической жизни, что вызвано тем что их земли в отличие от румынских и хорватских – не находятся под венгерским управлением, там не насаждается венгерский язык. Но есть русофилы – которые все отчетливее говорят о том что украинцам будет лучше в России. И в Империи на этот счет есть самые разные мысли. Империя Габсбургов действует по принципу «разделяй и властвуй» одной рукой поддерживая поляков, а другой – украинцев.
Внешняя политика Империи – характеризуется переживанием упадка и поиском новых возможностей. На западных рубежах экспансия не только пресечена – но и потеряно многое из того что получено ранее. Утеряны итальянские владения – причем Италия, объединившаяся в национальное государство – с вожделением посматривает на берега Адриатики и ведет активную пропаганду среди их жителей. Слово «ирредента» - относится именно к этой местности, оно еще не было тогда так печально известно, как оно известно сейчас.
Битва при Садовой – положила конец влиянию немецкого элемента Империи на происходящее севернее, и ответило на вопрос, кто будет во главе возрождающейся единой немецкой нации, Берлин (а точнее, Кенигсберг) или Вена. Немецкая нация стала возрождаться как целое на основе Пруссии. И что еще хуже – немцы Империи тоже захотели самоопределиться, из немецкой австрийской партии – выйдет Адольф Гитлер с его человекоубийственными национальными практиками.
Лозунг «Империи 60 миллионов» выдвинутый в начале 20 века – предполагал расширение прежде всего в сторону Балкан, что предполагало весьма легкое «подбирание осколков» европейских владений гибнущей Османской империи. Но здесь на пути Австро-Венгрии стали Болгария и Сербия – два народившихся национальных государства. И – куда менее известное, но стратегическое направление расширения Империи – за счет России. Прежде всего – Польша и Украина.
В Австро-Венгрии есть только три общих министерства – финансов, обороны и иностранных дел. Так предусмотрено соглашением, положившим временный конец венгерской национальной революции, и по-живому сшившим страну. Но так как страной все равно надо управлять – жизнь властно продиктовала свое и эти три министерства - стали больше чем просто обычными министерствами в других странах. Они приняли на себя иные, не свойственные им функции.
Так, министерство иностранных дел на Балльплатцен. Оно стало больше чем аппаратом для внешних сношений. Фактически, это был второй кабинет министров, определяющий не только внешнюю политику Дунайской империи – но и ее внутреннюю политику, сложный клубок взаимоотношений разных, подчас антагонистически настроенных народов. После венгерского мятежа, подавленного не без помощи русских, у Дунайской монархии появилась новая легитимность, которую не без труда, но признавали все – она существовала и должна была существовать для того чтобы народы империи не истребили друг друга в междоусобной войне, как это пытались сделать венгры**. Ежедневной, текущей работой по поддержанию межнационального мира в Империи занималось Министерство иностранных дел – и оно же находилось на переднем крае геополитической борьбы в Европе. В МИД – мечтали служить отпрыски лучших родов Империи…
Одним из таких людей – был Карл фон Лобковиц из древнего рода князей Лобковицев, по матери – фон унд цу Таксис, потомок не менее древнего и намного более богатого рода, который в Средневековой Европе монополизировал доставку почты и на этом стал одним из богатейших и разветвленнейших дворянских родов Европы. Это был лысоватый, чем-то похожий на Императора в молодости человек лет под тридцать, несмотря на молодость (по меркам Вены, человек до сорока тут считался возмутительно молодым) – уже старший дипломатический агент. Он довольно удачно двигался по служебной лестнице и на сегодняшний день – был фактически распорядителем Балканского департамента, оттого что настоящий распорядитель барон фон Пильхау – постоянно болел. Постоянно болел – это было дипломатическое обозначение пагубных привычек барона, не позволявших ему добросовестно нести службу. Но молодого Карла это устраивало, так как он мог получить здесь опыт, какой не получил бы нигде.
За окном смеркалось. Было то волшебное время – когда еще не ночь но уже не день, когда солнце зашло – но света еще хватает, и этот свет, неяркий, даже и не свет вовсе, а просто какой-то… отсвет – заливает улицы. Горят фонари, улицы уже освободились от нашествия машин – возмутительно, кстати, сейчас каждый бюргер так и норовит купить себе машину. И улицы – подозрительно тихи перед тем, как спустится ночь, и в каких-то районах жизнь затихнет до утра, а в каких-то – взорвется ночным загулом…
Ласковый ветерок – колыхал шторы из египетского хлопка со сложным принтом, привезенным из Каира. Уютно горела лампа богемского хрусталя – и то и другое было его личным, принесенным для обустройства уюта в кабинете. Карл фон Лобковиц сидел и думал – а перед ним на бюваре лежало вскрытое и расшифрованное спецсообщение из Белграда. С этим надо что-то было делать… но Карл фон Лобковиц не знал, что именно делать. В нем как и всегда – о, это проклятое смешение кровей – боролось славянское начало отца и немецкое – матери.
Это плохо, когда ты полукровка. И там и там…
Сообщение было взрывоопасным как бомба анархиста. Если ему верить – то получалось что офицерская группа белградского гарнизона – готовилась убить сербского короля.
И теперь надо было решать, что с этим делать.
Он должен был сообщить. Но кому сообщить. И когда сообщить? Сообщить можно по-разному, можно быстро, а можно и чуть погодя. Сербия – враг, древний враг Дунайской монархии, это бандитская страна, и все плохое, что там происходит – Вене на руку.
С другой стороны – он всеж таки дворянин. И убийство короля – это неслыханное злодеяние, которое любой дворянин должен остановить, даже если он не вассал этого короля.
Но как быть, если тем самым он предает своего короля?
Так ничего и не решив, Карл фон Лобковиц нажал на кнопку электрозвонка
- Паша, ты там? Зайди…
Через полминуты – в дверях появился человек, примерно одного возраста с Карлом фон Лобковицем, похожий то ли на итальянца, то ли на серба, то ли на турка, то ли еще на кого. Это был конфидент, слуга, доверенное лицо Карла, как это было заведено в их семье уже на протяжении четырех поколений.
В последнюю осаду Вены – один из предков Карла нашел раненого и обессилевшего турецкого янычара. Вместо того чтобы добить его – он взял его с собой и выходил. Благодарный янычар – по крови он был, скорее всего, серб, но это никто не знал точно – пошел в услужение Лобковицам. Ему выправили документы, дали новое имя – и с тех пор, на протяжении вот уже четырех поколений – потомки этого янычара служили роду Лобковицев. Раньше они были оруженосцами, и сейчас тоже. Но тогда и сейчас – суть этой службы сильно отличалась…
ПашА – ударение на второй слог – был полностью грамотен, он закончил школу, прошел курс подготовки особых агентов и сейчас служил для молодого князя кем-то вроде полевого агента, контролера его личной сети. Он знал языки, то и дело ездил на Балканы, что-то отвозил, что-то забирал, а если надо – то и убирал кого-то. Именно поэтому он никогда не расставался с укороченным Герштаалем***, в то время как князь оружие обычно не носил. Именно он принес это сообщение с того берега Дуная.
- Ты знаешь, что тут написано? – спросил князь, показывая на депешу
Паша покачал головой
- Так прочти.
Паша подошел, взял конверт и начал читать стоя
- Садись… - нетерпеливо сказал Карл фон Лобковиц – не до церемоний сейчас. Скажи, что ты думаешь…
Паша пожал плечами
- Скажу, что это вполне возможно. Нынешнего короля многие ненавидят. А русская миссия – в первую очередь.
- Кто придет к власти, если это случится?
- Карагеоргиевичи.
- То есть те, кто за Россию.
- Вероятно.
- И что же мне с этим делать? Я должен сообщить.
Паша думал недолго.
- Никто не мешает вам посоветоваться с князем Людвигом…
Карл фон Лобковиц оценил совет – хоть частично разделить ответственность с кем-то
- Ты как всегда прав – он встал, привычным жестом бросил на плечо некое подобие офицерского планшета из дорогой кожи – пойдем-ка…

В дворянстве Австрии существует поговорка – сначала Бог, потом Император, а потом – familienchief. Эта неофициальная должность существовала в каждой дворянской семье и человек ее занимавший являлся дуайненом этого дворянского дома и распорядителем его финансов. Familienchief представлял свою семью в неофициальных сношениях с другими дворянскими родами, часто вел переговоры об устройстве судьбы молодых представителей Дома и если кто-то совершал какое-то публичное непотребство – все взоры обращались на Familienchief - от него ждали что он урежет денежное содержание наглеца.
Familienchief в доме Лобковицев – был князь Людвиг фон Лобковиц, так же тесно связанный с МИД и в общем то замолвивший за Карла словечко. Это был очень необычный человек – начать хотя бы с того, что служа посланником в Японии, он нашел там жену. По этому поводу – решать пришлось самому императору – является ли это мезальянсом или нет. В конце концов – решили что нет, потому что японка так же принадлежала к древнему аристократическому роду, а аристократы всего мира равны между собой. Еще более скандальным и вызывающим – был развод, случившийся после возвращения в Вену. Японка, вывезенная из Японии, успела креститься, приняла христианское имя Анита и сейчас держала один из самых влиятельных в Вене политических салонов. Вероятно, на те деньги, которые она отсудила у дома Лобковичей, что было прискорбно…
Дом Лобковичей – был прямо на Ринге – только недавно отстроенном до конца роскошном круговом бульваре, место для которого появилось благодаря сносу старых, городских укреплений. Теперь там концентрировалась всё высокое, что было в Вене – дворяне, театры, роскошный синематограф. Говорили, что Его Величество – лично контролировал и утверждал архитектуру каждого построенного на ринге здания.
Несмотря на высокий род – у Лобковичей был тут не дом – а всего лишь квартира, роскошная правда квартира, в которой останавливались представители рода, посещающие Вену. Князь Людвиг в настоящее время был втянут в очередной суд с бывшей супругой – и потому жил на квартире. Там он и принял Карла, уже потемну…
- Мой дорогой Карл… составишь компанию старику?
- Нет времени, дядя…
Князь моментально сменил тон
- Говори
Карл фон Лобковиц достал из планшета депешу
- Вот, прочитай. Паша принес сегодня с той стороны Дуная.
Князь быстро пробежал глазами депешу…
- Да… ты это зарегистрировал?
- Еще нет.
- Молодец. И что пришел ко мне – молодец. Кто еще знает?
- Паша
Князь отмахнулся. Паша предать не мог.
- А кроме?
- Никто.
- Хорошо…
- Меня могут уволить
- Это как сказать…
Князь испытующе посмотрел на молодого представителя рода.
- Как думаешь, кто у нас в стране – главный?
- Император, конечно.
- Да, Император. Это несомненно. Но разве император может вникнуть в каждое дело, которое творится в Империи?
…
- Не может. Значит, каждый из нас, дворян, на своем месте должен поступать так, как если бы он был император.
Карл фон Лобковиц протянул руку к бумаге
- Я ее порву.
- Нет, погоди – старый дипломат поднялся в кресле – дай-ка я кое-кому телефонирую. Эту бумагу можно попытаться продать. И за высокую, я скажу, цену.

Маршал фон Бернгарди – был одним из самых опасных людей в Вене.
Гофмаршал двора Его Императорского Величества, он был из числа тех итальянских дворян, для которых стилет и яд – вполне обычное средство для решения всяческих вопросов. Он был приближен к Двору и занимал там одно из главнейших мест, нашептывая стареющему Императору о тех, кто ему не нравится. Император – был поборником порядка, как общественного, так и политического, и если про кого-то говорили «выскочка» - то на его карьере можно было ставить крест. Исключение делалось только для неофициального двора Шрадт – актрисы императорских театров и многолетней любовницы Его Величества. Но около Шрадт увивались в основном люди худородные, а то и вовсе из простолюдинов. Потомственная же аристократия – была вынуждена пресмыкаться перед маршалом Бернгарди, чтобы он не донес Королю о многочисленных грешках, которые имелись за каждым.
Но Бернгарди боялись даже принцы правящего Дома - и то было неспроста. Поговаривали, что он не только наушничал – но и мог сделать нечто намного более худшее. За последние пять лет произошли два громких убийства – какой-то анархист убил Императрицу, которая уже фактически не жила с мужем и поговаривали об официальном разводе. А потом случилось нечто еще более страшное – в своем замке, в мимолетном припадке безумия – покончил с собой наследник Престола, перед этим застрелив годящуюся ему дочери любовницу. Ходили темные слухи, что и там и там не обошлось без маршала фон Бернгарди, что у него есть люди, которые улаживают такие дела. И что перед смертью Наследника – маршал наушничал Императору, что Наследник под псевдонимом написал в желтой прессе несколько возмутительных статей, которые оскорбляют лично Его Величество.
Бернгарди – принял Карла фон Лобковиц на одной из неприметных тихих вилл в центре, относительно которых никто не спрашивал, кому они принадлежат. Он бы уже пожилым, но деятельным, с грозным взглядом черных цыганских глаз из-под кустистых бровей. Перед тем как быть допущенным к маршалу, Карла фон Лобковиц обыскали, и судя по свите маршала – слухи про него имели какое-то основание. Таких бандитов, какие его охраняли еще поискать, глядя на это Карл фон Лобковиц задался вопросом – их что, в Шенбрунн тоже пускают? Это же уголовники. Клейма ставить некуда.
Как таких допускать во дворец?
- Донесению можно доверять?
- Источник ни разу не подвел.
Громко пробили часы – одиннадцать вечера.
Маршал задумчиво постукивал ребром конверта по краю стола
- Кто еще знает об этой депеше?
- Никто
- Вы уверены?
- Абсолютно.
…
- Ее принес мой личный слуга. Он будет молчать.
- Вы так уверены?
- Его род служит моему в поколениях.
- Хорошо…
Маршал открыл ящик стола и смахнул туда конверт
- Вам известно что такое долг?
- Полагаю, что да, экселленц
- Ошибаетесь. Долга не существует. Есть обстоятельства. В соответствии с которыми мы действуем. А знаете что самое главное?
…
- Цель.
…
- И какая же у нас цель на Балканах?
- Расширение?
- Можно и так сказать. Но я бы выбрал другое слово… поглощение. Так будет точнее… да, точнее.
…
- Исходя из этого мы и должны действовать.
- Я понял, экселленц
- Я надеюсь. Вас зовут Карл фон Лобковиц?
- Да, экселленц
- Я вас запомню. А теперь идите.

Через несколько дней – венские газеты сообщи о возмутительно жестоком убийстве сербского Короля на улицах Белграда.

Всю суть этой кровавой интриги - Карл фон Лобковиц понял уже много лет спустя, занимая благодаря покровительству маршала куда более высокую должность. Маршал ошибся с убийством наследника – новый был для него еще хуже. В отличие от первого – у него было острое политическое чутье и изощренный ум, несмотря на то что человеком он был высокомерным и отталкивающим. Он уже тогда понял, что собирать славянские земли – можно не руками империи, а руками сербов и как бы из-за спины. Если затея провалится – то виноваты будут сербы. А если получится – то можно будет заключить с сербами что-то вроде взаимовыгодной унии. И именно Обреновичи – в отличие от Карагеоргиевичей – готовы были это сделать.
Вместе с королем Сербии – они были одного возраста, примерно одного воспитания – и найти общий язык им было легко. Но для маршала – возвышение наследника за счет славян – означало политическую смерть. Тем более у них у обоих были проблемы – их жен не принимал свет, их отношения казались возмутительными и осуждались обществом. Они вполне могли бы составить союз, основанный на личной близости.
Но после атенанта**** в Белграде – наследник снова остался один.

* Лейта – это пограничная река, она и дала названия обеим частям страны – Транслейтания и Цислейтания
** Одна из причин поражения революции 1848 гола в Венгрии – ее откровенно национальный характер. Еще не укрепив Венгрию в качестве национального государства – революционные войска напали практически на все меньшинства страны, попытались совершить геноцид сербов в Воеводине, трансильванских румын и немцев. Поэтому – посланные для наведения порядка войска, в том числе и русские войска – встречали во многих местах как освободителей после совершенных венграми зверств.
По сути, неслыханные по тем временам зверства венгерских революционных войск – артобстрелы городов, казнь парламентеров и переговорщиков, истребление населения целых областей по этническому признаку – стали первой ласточкой многочисленных этнических войн и геноцидов уже более позднего времени и даже в какой-то степени предтечей фашизма
*** Иногда так называли оружие фирмы FN, в просторечье Браунинг. В данном случае речь скорее всего идет об одном из вариантов Хай Пауэр.
**** Заказного убийства