Александр Афанасьев (werewolf0001) wrote,
Александр Афанасьев
werewolf0001

Categories:

Почему у нас низкие зарплаты


Большое российское начальство вспомнило о низких доходах россиян. И намекнуло, что сделает нечто, после чего эти доходы вырастут. Например, говорят власти, можно не взимать налог на доходы с тех, кто получает меньше полутора прожиточных минимумов, и поднять налог для всех остальных. Отнять деньги у бедных и небольшую часть этих денег отдать нищим.

Но даже если вы находитесь за порогом бедности, не рассчитывайте на дополнительные деньги. Именно низкие доходы людей — фундамент существующей экономической модели и источник прибылей государственного бизнеса.

И нынешняя растущая бедность — объективный и ожидаемый результат экономической политики, которая последовательно проводится в России последние десять лет.

С доходами граждан вот какая история. Эти доходы росли начиная с конца девяностых и до конца нулевых, причем росли довольно уверенно. Было время, когда московский «офисный планктон» получал за свою деятельность больше, чем в любой европейской столице. Понятно, высокие цены на нефть помогали и бюджету, и гражданам. После того как баррель подешевел, само собой, снизились и доходы. Но с тех пор нефть и дорожала, и дешевела, а вот денег у людей не становилось больше. Ну а с 2014 года денег вообще нет.

Власти при этом твердо убеждены — денег у людей еще достаточно, и надо только половчее тряхнуть их карманы. В пользу такого начальственного убеждения говорит статистика.
Странный паритет

Власти очень любят считать российский валовой продукт по «паритету покупательной способности». Дескать, неважно, что у россиян низкие зарплаты, зато цены у нас тоже невысокие, поэтому на меньшие деньги русский может купить больше «Биг Маков», чем тот же американец. Так вот, считая «по паритету», российский подушевой ВВП находится на уровне $27 200 в год, приличный показатель, в шестой десятке стран, чуть ниже Хорватии и чуть выше Чили. Если подушевой ВВП сопоставим, значит, сопоставима и производительность труда. Значит, должны быть сопоставимы и минимальные зарплаты.

Да, в пересчете на доллары минимальная оплата труда в Хорватии (чуть больше $500) и в Чили (чуть больше $400) вполне сравнимы. Вот только в России МРОТ в три раза меньше — на уровне $180.

Тут что-то не так. Неужели русские работают настолько хуже, чем хорваты или чилийцы? К тому же, несмотря на все долгие праздники, в пересчете на количество рабочих часов в год в России работают больше, чем в любой развитой стране.

Ну, скажет начальник, что здесь не так? На федеральный МРОТ никто особенно и не живет, этот «минимум минимумов» получает не более 2 % работающих. Если люди продолжают покупать по существующим ценам и исправно подтверждают свою лояльность на выборах, значит, какие-то деньги у них пока есть, и руки можно выкрутить еще. Да и вообще «минимальный размер оплаты труда» в России — это просто фискальный показатель, позволяющий государству вычислить гарантированный размер взимаемых налогов. В существующем виде на рынок труда МРОТ не влияет.

Тем более, подскажет нам статистика, три четверти низкооплачиваемых рабочих мест сосредоточено именно в «государственном секторе». Получается, что именно государство с его корпорациями, «национальными планами» и «эффективными менеджерами» ответственно за такую низкую зарплату? Именно так.
Откуда деньги?

Откуда вообще берется рост доходов работников? В первую очередь драйвер такого роста — конкуренция между предприятиями за работников. Каждый новый бизнес — это рост предложения денег на рынке труда. Именно это и тянуло вверх доходы в нулевые. Во вторую очередь — это рост производительности — чем больше создает человек, тем дороже его работа стоит для предпринимателя. А так называемая «социальная политика» государства может не увеличить, а только перераспределить доходы.

Государство — не только главный покупатель трудового ресурса в стране, но и регулятор уровня оплаты труда. Обратите внимание, что всяческие указы о повышении зарплат «врачам — учителям» требуют ориентироваться не на конкретную сумму заработка, а на «среднюю по региону». А что это означает?

Что ни один крупный частный предприниматель или инвестор не увеличит зарплату своим работникам, даже если и захочет.

Рост зарплат на крупном предприятии будет означать рост средних показателей, используемых для расчета зарплат бюджетникам, в чем начальство совершенно не заинтересовано.


Из опыта экономического роста в нулевые начальство сделало несколько стратегических выводов, которым неуклонно следует.

Вывод первый. На мировом рынке у российской экономики есть только два преимущества. Это углеводороды и дешевая рабочая сила. Углеводороды — ключевой источник валюты и минимум четверть бюджета страны. А дешевая рабочая сила — единственный магнит для иностранных инвестиций. Почему иностранных? Потому что свои, родные, государственно-мыслящие, национально-ориентированные, духовно-возвышенные предприниматели в орденах и погонах не хотят держать собственные средства в российской юрисдикции. Все как один патриоты и защитники, землю на этом готовы есть, а вот личные деньги прячут в лондонах и женевах. А кого не пускают в Лондон, тот складирует тонны денег в московских квартирах, хотя вполне мог бы пустить их в деловой оборот, всем было бы лучше. Но чиновники поступают так, потому что хорошо знают и друг друга, и свои законы, — сами их и пишут, и сами исполняют.

И знают твердо — как только у большого собственника заканчивается административный ресурс, так и его большая собственность тоже заканчивается.

Никаких династий и семейных капиталов, свои же отберут и поделят. А маленькая — так не собственность и была.

Иностранный инвестор (пусть даже он оперирует отмытыми и перекрашенными российскими деньгами) смотрит на вещи просто. Если организация производственного бизнеса в России приносит те же деньги, что и организация такого же бизнеса в Польше, то лучше в Польше бизнес и устраивать. Не говоря уж о Германии или Финляндии. Есть понятный уровень цен на продукцию, значит, прибыль может образоваться там, где снижаются издержки. А проще всего снизить издержки на зарплату — но в том случае, если работнику все равно некуда деваться. Российское начальство уже убедилось на практике:
как только стоимость труда в России начинает приближаться к мировому уровню, так риски ведения бизнеса в нашей стране начинают перевешивать выгоды.

Власти могут сколько угодно надувать щеки, но прекрасно понимают, что весь российский промышленный рост — это производная от роста экономики Европы. Основного покупателя российского сырья и основного поставщика технологий и оборудования. Но Европа растет, а Россия нет. А это уже вопросы к тем, кто управляет российской экономикой. Настоящий рост экономики — это рост доходов работников, по-другому не бывает. Но вместо роста доходов работников начальники предпочитают видеть рост прибылей своих предприятий — вполне приемлемая логика для топ-менеджеров какой-нибудь «восточно-индийской компании южных морей» лет двести назад. А чем нынешние российские власти от них по большому счету отличаются?
Шашлык на пожаре

Мудрые решения, которые принимают начальники в заботе о собственных прибылях, похожи на действия человека, поджигающего чужой дом, чтобы поджарить на костре свой шашлык. Самый яркий пример здесь — «продуктовые антисанкции». Именно они дали старт снижению реальных доходов россиян, и вот каким образом. Вопреки уверениям начальства, что цены на отечественные продукты в результате «антисанкицй» не вырастут, они, разумеется, выросли. Но в небольшом бюджете российского домохозяйства расходы на питание занимают довольно значительную часть, больше 30 %.

Что означает рост расходов на еду в семейном бюджете? Правильно, сокращение расходов на все, что «не еда».

Меньше потребление товаров и услуг — меньше выручка бизнеса. Меньше выручка бизнеса — меньше сумма, которую бизнес готов выделить на оплату работников. Меньше зарплаты — меньше потребление, и… рост доли расходов на еду, и отказ от качественной, но «низкомаржинальной» еды в пользу различных псевдопродуктов. Зато выросла прибыль российских агрохолдингов, тесно связанных с начальством, и прибыль поставщиков пальмового масла.

Другой вывод, сделанный властями, — «пагубность» высоких зарплат для растущего бюджетного сектора. Чиновник понимает — если зарплаты в негосударственном секторе растут, значит, бюджету придется конкурировать за трудовые ресурсы с частными предпринимателями. Этой конкуренции начальство, одержимое «прибыльностью» своих государственных предприятий, совершенно не хочет, желая оставаться единственным работодателем. Причем таким, который может платить немного, — конкурентов-то у него нет.

Третье наблюдение, сделанное властями, внимательно следившими за временно богатевшими в нулевые россиянами, — это желание граждан при прочих равных закупать для потребления исключительно импортные (или замаскированные под импортные) товары. Почему бы не наладить производство таких товаров в России? Смотри выше — инвестору такого производства нужна либо низкая оплата труда, либо гарантии защиты прав собственности. Нет гарантий, значит, будет низкая зарплата. А будет низкая зарплата — значит, не будет денег для покупки качественных товаров и не будет их производства. Замкнутый круг.

Смешно, но получается, что «борьба с олигархами» за «сильное государство» и ситуация, в которой только власть гарантирует собственность, оборачивается низкими зарплатами работников и сказочным ростом прибылей тех же олигархов? Именно так. Как шутил экономист Лорен Грэхем, российское начальство все время хочет получить «молоко без коровы» — сделать так, чтобы люди много и хорошо работали, но при этом мало получали и тратили. Начальники помнят, что похожую штуку в свое время устроил товарищ Сталин, помнят рассказы своих дедушек, как они командовали управлениями лагерей, и стараются эту модель воспроизвести.
Дмитрий Прокофьев


Tags: события в России, экономика
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments