Человек из Буэнос-Айреса

Петроград
Невский проспект 28, здание Зингера
Помещения посольства США
30 апреля 1916 года.

- Что, в открытую назвал Путиловский?
Я кивнул головой
- Да. Сказал, что он под их контролем, но не в собственности. Но если будет финансирование, они готовы откупить его даже на наше имя.
…
- То есть, на американских доверителей.
Вильсон отставил бокал с виски (мне кажется, он налегал больше чем следовало бы, но здесь холодно, так что его можно понять), покачал головой
- Совсем обнаглели.
- Я что-то не совсем понял про Путиловский…
Вильсон тряхнул головой
- Вопрос не только в Путиловском, мистер Росс. Вопрос – в самой их шайке. Это стая политических бандитов, равных которым я еще не видел. Они занимаются разбоем под прикрытием политической деятельности. Они носят костюмы – тройки. Но в сущности – они ничем не отличаются от тех ребят, что сидят в засаде с Винчестером и поджидают дилижанс компании Велс Фарго.
...
- В общем и целом, жил – был Путиловский завод, крупнейший машиностроительный завод России. Он исполнял государственные военные заказы, но вот беда – принадлежал некоему Путилову. Кстати, не основателю завода, просто однофамильцу. Которому повезло в свое время учиться вместе с сыном министра финансов России. Улавливаете?
Я кивнул.
- В прошлом году, в августе – Государственная Дума с подачи депутата Шингарева ставит вопрос о секвестре завода. Основание для секвестра – обследование думской комиссией во главе с крестьянином Евсеевым, который установил что завод работает плохо. Путилову и тем кто стоит за ним удается провалить вопрос – за голосуют всего пятнадцать человек. В сущности это объяснимо – для секвестра нет никаких оснований, кроме того что государственной собственностью фактически управляет частный ЦВПК, они раздают заказы, они же поставляют материалы с огромной наценкой и наживаются всеми доступными способами. А нажива на Путиловском обещала быть особенно... жирной. Первый провал не смутил их – они начинают обрезать финансирование заказов Путиловского и ставят его на грань краха. Заказы начинают действительно срываться. Потом как то кстати начинаются забастовки – русские социалисты начинают волновать рабочих. Этим февралем они переголосовывают вопрос, и на сей раз им удается собрать большинство. Крупнейший завод переходит к ним.
- Но разве после войны он не должен быть возвращен законному владельцу?
Вильсон покачал головой
- Нет.
- Поразительно. То есть парламент здесь используется не для принятия законов, а для их нарушения?
- Для передела собственности. Подобных случаев уже десятки. И то ли еще будет? Схема простая – какой-нибудь депутат в Думе произносит речь, скажем, посвященную борьбе с дороговизной или разворовыванию отпускаемых на войну средств. Тут же создается думская комиссия по борьбе с этим явлением. Во главе ее ставят какого-нибудь полуграмотного крестьянина, избранного по своей курии – он подпишет все, что ему ни подсунут. Особенно, если за деньги. И начинается поиск виноватых, а решение одно – секвестр, то есть отобрать на государство и назначить управляющего.
…
- Права собственника здесь нарушаются повсеместно, и нарушаются не царизмом, а парламентом. Вместо установления гарантий – они лишают последнего. Немалая часть депутатов – купцы, миллионеры, они прошли в Думу, чтобы отжимать самим и чтобы не отжали их. То, что они творят – уму непостижимо. Они платят социалистам – знаете для чего, для того чтобы те устраивали забастовки и срывали работу госпредприятий и конкурентов, а заказы переходили им. В Москве сидят представители всех революционных партий, берут по таксе, за каждый день забастовки. Или тот же Шингарев, которого я упоминал – он сейчас громыхает в прессе статьями про дороговизну – а знаете, для чего?
…
- Он обвиняет во всем банки, подготавливая почву для их секвестра. Хотя дороговизна началась ровно в тот момент, как с началом войны запретили частную скупку и продажу хлеба. Сейчас повсеместно создаются комитеты по борьбе с дороговизной на местном уровне, если так пойдет и дальше, то вместе с Союзом Земств и Союзом городов – у нас будет третий союз – по борьбе с дороговизной. Был Земгор – будет Земдор. Как вам, ха-ха-ха…
…
- Но все это не более чем кормушка. Собираются местные деятели на уровне земств, шарятся по амбарам, изымают что найдут, настраивают народ. Позволяют торговать только тем купцам, которые им занесли – вот вам и дороговизна. Конкуренции то нет. А взятки – понятно, перекладываются на цену.
Я покачал головой
- Как же здесь работать?
- Как – как. Осторожно.
Вильсон допил виски
- Сейчас вся эта думская камарилья в уязвимом положении. Против них сам Царь. Ходят слухи, что МВД готовит массовые аресты, в том числе и думских деятелей. Царь настроен прекратить занятия Думы. Все равно они занимаются в основном набиванием своих карманов и обследованием чужих. У них действительно нет своего надежного финансирования, но есть политическая власть. Если дать им финансирование, они на какое-то время будут с вами. Но потом они попробуют забрать все себе.
- И как быть?
- Маневрировать. В Петрограде есть свои люди со своими интересами. У них есть свои деньги, но думаю, им было бы интересно и сотрудничество с нами. Нельзя допускать резкого усиления ни одной из группировок – но сотрудничать надо со всеми. Сейчас московские слабее – значит, надо быть на их стороне. Но и их чрезмерного усиления допускать нельзя.
Вильсон одобрительно посмотрел на меня
- А вы молодец. Быстро освоились. Только смотрите, чтобы вам нож в брюхо не сунули. Время сейчас военное, всякое может быть.

От автора

Одна вещь, которую почти никто не понимает про то время и ту обстановку. Еще до 1917 года в России массово и повсеместно не уважалась право собственности, и происходили рейдерские захваты. Те истории про то, как миллионные сделки делались под честное слово – забывают упомянуть, что это были сделки купцов-староверов между собой, а в остальном – кидалово происходило повсеместно. Еще до войны в стране происходили процессы, схожие с приватизационными – взять хотя бы историю с уральскими заводами. Думские депутаты массово участвовали в лоббировании.
Но с началом войны – ситуация ухудшилась кардинально. Именно во время войны и под патриотическими лозунгами – был отработан механизм массового передела собственности и использования госсобственности частными структурами. Схема довольно простая. Есть завод, выполняющий госзаказы. Какой-нибудь депутат произносит речь, что на заводе все плохо, после чего туда направляют думскую комиссию, которая подтверждает, что да – все плохо. Чаще всего в комиссии рабочие, крестьяне – ЦВПК как передовой отряд рейдерской буржуазии того времени содержал целую рабоче-крестьянскую секцию, через которую решались подобные вопросы. Дальше – голосованием в Думе решается секвестр – то есть произвольное изъятие чужой собственности (!) во имя высших интересов. Понятно, что владельцы атакуемого предприятия тоже защищаются, проплачивают статьи в прессе, заносят депутатам, выводят из предприятия оборотный капитал и вешают долги с тем, чтобы предприятие было менее привлекательным для рейдеров. Если вопрос не удается решить – через давно проплаченные левые партии (в том числе и большевиков, там вопросы решал «учитель» Скворцов-Степанов, который был «в пополаме» с Лениным, то есть половину подношений забирал себе) организуются забастовки и срыв выполнения заказов, после чего вопрос может быть переголосован.
Если вопрос решен – то на отжатое предприятие назначается управляющий, формально – государственный, фактически – от ЦВПК и начинается дербан всеми известными способами денег, которые туда заводят.
И это все считалось нормальным.
Важно: еще до 1917 года была отработана известная сейчас схема, когда предприятие юридически госсобственность, но фактически оно находится под контролем тех или иных политиков, на директорском посту свой человек и через него – воруют деньги. И это все делал не Царь, не камарилья, не Распутин – это все делала Дума, которая считалась передовым отрядом общества, которой доверяли, на которую надеялись. Те ученые, которые говорят о том что Дума могла бы возглавить процесс модернизации страны, если бы Царь дал правительство доверия (то есть назначенное Думой) забывают, что Дума едва родившись на свет, превратилась в ударный отряд коррупционеров и прихватизаторов. И то что Дума творила во время войны, то что депутаты творили во время войны – заставляет думать, что если бы Царь дал правительство доверия в 1915 году, скажем – оно было бы использовано для массового передела собственности и более ни для чего. К 1917 году – просто Дума была бы не менее измазана грязью, чем Царь с его «камарильей».
И не менее важно – уже к 1917 году через газеты, через проплаченные статьи – было сформировано положительное, одобрительное мнение общества к огосударствлению части, или даже всей экономики с целью скажем «борьбы с дороговизной» или просто ради «социальной справедливости». И за этими статьями стояли как раз те думцы и прочие представители политической элиты, которые освоили механизм пользования государственной собственностью как своей, но без ответственности за нее, без рисков и без расходов, присущих полноценному собственнику.
То есть, сегодняшняя элита и сегодняшние схемы в стране – родились не на пустом месте, они прямо наследуют тем криминальным и полукриминальным практикам, которые имели место на закате Российской Империи. И это не «наследие совка», люди не «испорчены советской властью», «убившей в людях хозяина», это существовало и до 1917 года. Глубинная причина подобного положения дел – неуважение права собственности всеми, в том числе и собственниками. А причина этого – ведущаяся десятилетиями борьба русской интеллигенции с «Царством Ваала», которая привела к делегитимизации в общественном сознании частной собственности и права на нее как таковой. Но интеллигенция и предположить не могла, что ее превозношение общины и порицание частной собственности – приведет к появлению такого вот уродства, к появлению целого класса «долбинов» - должностных лиц с бизнес-интересами, что частная собственность будет подменена криминальным извлечением дохода из государственной.
Но так и стало.

WEREWOLF.