Александр Афанасьев (werewolf0001) wrote,
Александр Афанасьев
werewolf0001

Categories:

Ушедшие во тьму

Потихоньку пишем


07 апреля 1980 года, вечер
Киев, улица Владимирская


Спал плохо. Здесь какой-то идиотизм с отоплением… зимой топят плохо, а как теплеет, начинают топить во всю мощь. Здесь вообще, идиотизма хватает…
Завтракать не стал в отеле, принял душ и сразу поехал в журналистский клуб, решил там же и пообедать, надеясь там и Тони застать. Надежды мои оправдались – итальянец сидел за столом один и пил кофе. Вид у него был потрепанный, впрочем, и у меня не лучше…
- Привет
- Салют
- Слушай – сказал я, усаживаясь за столик – какого черта здесь так сильно топят? Тепло же уже, даже по ночам
Итальянец посмотрел на меня… да, ему и впрямь ночью где-то досталось. Вон, кофе без молока пьет, итальянцы всегда пьют с молоком, без молока только если на ногах устоять надо.
- А ты не знаешь?
- Нет.
Тони выругался по-местному
- Эти ублюдки установили тариф за отопление, так? Он не меняется. А вот тариф на газ, на нефть –он зависит от биржи. Прошлую зиму было холодно, на варшавском хабе тарифы доходили до сотни злотых за миллион британских тепловых единиц*. А когда становится тепло – тарифы падают до двадцати, до пятнадцати даже…
- И они – удивленно вымолвил я – когда холодно и цена максимальная - не топят, а когда становится тепло, за счет резкого падения цен на газ на варшавской бирже, и при том, что тариф остается неизменным – они получают сверхприбыль. Топя, когда не надо, и не топя, когда надо топить?!
- Соображаешь – невесело сказал Тони
- Как же это все проходит?
- Так и проходит. Мэр города договорился с Ткаченко, что он не выставляет кандидатуру на президентских выборах – а в обмен получает Киев со всеми гешефтами. Партия Ткаченко слила киевские выборы и не просто так. Там и Ткаченко доля имеется – просто с газа, а не с тарифа. Газ они тоже с накруткой покупают.
- А депутаты? Генеральный прокурор?
- Весь Сейм куплен и продан не по разу. Генеральный прокурор – кум Ткаченко.
- А… люди. Почему молчат журналисты?
- Кого запугали, кого убили, кого купили. Большую часть – все же купили. Народу сказали, что надо сидеть тихо. Иначе Россия нападет.
- И сидят?
Тони пожал плечами
- Гениально. А что если… написать про это? Нас то они не купили.
- А зачем ?

- Какая разница итальянцу… или, к примеру… американцу – что здесь происходит? От нас требуется раз в неделю или в месяц статейка о красотах Львова или Полтавы, или о какой-нибудь местной еде… или о чем-нибудь. Покупается только это. Забудь, друг, не лезь не в свое дело. Это никого не интересует.
Я обмакнул рогалик в кофе. Неужели – правда, всем наплевать?
- Да, кстати. Вот, держи.
Я посмотрел на вырванный листок из записной книжки, там карандашом было написано что-то
- Что это?
- Ну, адрес… ты просил
- Адрес?
Я утром как то… не соображал, много всего навалилось разом…
- Адрес, телки… Ну той самой…
- А…
Вспомнил.
- Точно, ее?
- Точнее не бывает. Из полиции адресок.
Тони понизил голос
- Ей двадцать восемь. Из Одессы. Десять лет - здесь. Танцует в нескольких клубах, снималась для синематографа, но так, никаких серьезных ролей. В картотеке проституток ее нет, сутенера тоже, скорее всего, нет. По крайней мере, по картотеке ничего нет. Так что неплохо.
- Спасибо.
Тони с силой хлопнул меня по плечу
- Да брось ты. Воруют – не воруют, какая тебе разница. Ты же не Дон Кихот. Расслабься и получай удовольствие. Если я с моими лирами неплохо здесь живу – то ты с долларами и на жалование корреспондента проживешь как король. Ты же американец. Все телки города – твои. Только смотри, не подхвати чего, тут дурных болезней полно. Но если чего – вылечим, есть знакомый врач.
Я вдруг вспомнил – Сайгон. Ресторан Май Кан. Турецкие бани с отдельными кабинками на 347 Тран Нунг Дао. Варьете Хайнц 57. Бар Милан, 218 Труонг-Тан Бу. От нахлынувших воспоминаний затошнило… снова почувствовался этот вкус… вкус сайгонского болотного воздуха, горелого дизеля и воловьего дерьма…
- Что с тобой, дружище.
- Да нет… ничего.

- Голова после вчерашнего…
Тони самодовольно улыбнулся
- Это понятно, я и сам поддал изрядно. Смотри не отравись, тут бадяги полно.
- Туалет где…
- Вон там… э, брат…
Но я не слышал – я метнулся к туалету…

В туалете журналистского клуба – меня вывернуло. По-настоящему.
Проблевавшись, я пошел умыться… внезапно повело, я схватился за умывальник, хорошо, не упал. Глянул в зеркало… то, что я там увидел – мне не понравилось. Мне давно не нравилось то что я видел в зеркале каждое утро. Только от самого себя – не убежишь…
Видать, контузия все же дает о себе знать… сильно тогда меня шарахнуло. Осторожнее надо быть.
А то, что Тони достал точный адрес – это хорошо, спасибо ему. Спасибо…

Картинки из прошлого
Зима 1969 года
Сайгон, Кохинхина


Города…
Одна из самых гениальных задумок человечества – не жить на земле деревнями, а построить город. Разные города.
Иначе будет не интересно.
Города бывают разные. Древние, как Москва или Рим и молодые, как Петроград или Чикаго. У каждого города есть свой цвет, свой запах, свой вкус. Свои люди…
Но мало на свете таких городов как Сайгон.
Сайгон – это город, который ты не спутаешь ни с каким другим даже с закрытыми глазами. Это город, где вода висит в воздухе – есть сезон дождей или нет. Это город, в котором воздух как будто прикасается к тебе, оседает на коже, в носу, во рту…
Запах буйволиного дерьма, риса, сгоревшего дизельного топлива…
Сайгон это столица страны под названием Кохинхина. Или Южный Вьетнам – как теперь правильно. Про нее мало кто в Европе знает, а те кто знает, предпочитают не вспоминать. Здесь идет война. Уже почти тридцать лет- война. Война, для которой есть веские, очень веские причины.
И главная – Великая война.
Когда в Великой войне сошлись сверхдержавы, и стало понятно, что ни одна из них не может одержать верх над другой – они стали привлекать жителей своих колоний, выдавая им оружие и обещая свободу. Великая война вообще изменила все – например цену на оружие. Пистолет Маузер карабинного типа до войны стоил примерно как небольшой домик в деревне. Вчера я видел на базаре пистолет по цене пары бутылок виски.
И обещания свободы – местные жители не забыли.
Французы сдались в пятидесятые. Они просто не могли больше выносить этого всего – постоянных ударов исподтишка, убийств, взрывов. История самого Вьетнама насчитывает 1200 лет, из которых как минимум треть они боролись с захватчиками. Так что они научились делать это хорошо. Если потребуется, они это будут делать еще сто лет.
Вьетнам делится по религиозному принципу. На севере преобладает буддизм – потому то их поддерживают японцы. Впрочем, они всех поддерживают. Всех кто против европейцев. На юге – большинство, но неустойчивое составляют католики – католичество они переняли от европейских миссионеров. К сожалению – от них же они переняли и много других вредных привычек. Воровать, например.
Эксцессы режима Дьемов привели к тому, что страна раскололась. Причем это было признано Лигой наций. Северный и Южный Вьетнам. Но северяне – сразу после подписания договора о взаимном признании – начали войну.
Лига Наций вмешалась. Так появилась ДМЗ – демилитаризованная зона. Она расположена севернее, крупнейший город рядом с ней – Кхе-Сань.
Там американский контингент. Нашего контингента здесь нет – хватило ума. Только небольшая группа на военном аэродроме Танг-Сон-Нат к югу отсюда – на случай экстренной эвакуации посольства – и посольство с группой дипломатической охраны. В группе охраны и я – грешный.
Когда меня приписали к охране посольства в настоящей, боевой зоне – я грешным делом обрадовался. Ведь судьба офицера – воевать. Так говорили и отец, и дед. Не профессия даже – судьба. Но я еще не знал, что такое Вьетнам. Грязь. Взрывы. Дерьмо. Лихорадка.
И мне уже плевать на то, как выглядит город. Мне плевать на местных дам. Мне плевать на местных.
Я просто не хочу по утрам просыпаться в луже. А в гамаке я спать не могу – позвоночник.
Хорошо, что посольские нормальные. Посол наш здесь нормальный. Он старается ни во что не лезть и правильно делает. Мы покупаем здесь рыбу, рис и поставляем в ответ кое-что по мелочи.
Ну и просто представляем флаг.
Эти дни... приближался Вьетнамский Новый год. По местному – Тет, он празднуется весной. Местные гуляют, пускают фейерверки… веселятся как могут. Для нас – это время небольшого отпуска.
Но не для меня.
Утром – я стоял в холле посольства… работка так себе, она у нас была по жребию. Мимо – ровно без десяти девять проходил посол, увидев меня он как то странно посмотрел и сбился с ноги. Я почувствовал неладное. Подальше от начальства, поближе к кухне – это каждый курсант знает…
- Ротмистр...
- Шувалов, Ваше высокоблагородие.
Революция отменила титулование – но не для всех. Для меня – нет, например.
- Сниметесь с поста, не откажите в любезности зайти. Я предупрежу
- Есть.
Посол продолжил свой путь к лифту, а я начал вспоминать, чего же я натворил. В баре Милан, где отрываются все экспаты – военные, и где высок риск вляпаться в неприятности – я давно не бывал. И в бани не хожу – с души воротит. А постоянной девушки у меня нет. Это восемьсот долларов в месяц стоит. Мне такое не по карману…

- Обстановку вам доводить не надо, надеюсь…
- Простите? Обстановку где?
- В стране.
Послом Российской Республики в Южном Вьетнаме был Борис Львович Иваницкий, уже третий год. Выходец из Одессы, он относился к той плеяде гениальных русских дипломатов, которые в одиночку переманивали на нашу сторону целые страны. Тонкий знаток языка, истории, культуры Азии, свободно говорящий не только на местном вьетнамском, но и на горских диалектах. Изначально китаист – он говорил и на китайском, а в этой части Азии без китайского делать нечего. Он был принят в президентском дворце, во дворцах местных царьков – коррупционеров и генералов и подчас ему удавалось добиться больше, чем бесцеремонному американскому дипломатическому персоналу. Суть американцев – в том что они слишком американцы. Они считают, что живут в лучшей в мире стране и не понимают, почему другие народы не могут жить как они. И американцы… все таки они остались англичанами, как не крути, пусть и без их чопорности. Англичанин, попав в какую-нибудь восточную страну, начинает учить местных носить галстуки. Русский в этом случае – переоденется в местную одежду. Англичане, как и американцы – все-таки это островные цивилизации, и весь остров принадлежал им. Мы веками жили рядом с другими народами, иногда совсем не похожими на нас. Мы иногда воевали, иногда торговали – но всегда присматривались, перенимая то что кажется полезным. Золотая Орда победила нас – но где теперь она? А в русском – даже многие слова от нее остались. Что надо – мы заимствуем и не стесняемся. И мы никогда не чувствуем себя… сконфуженными, если нам приходится переодеться в другую одежду или заговорить на чужом языке.
И потребность постоянно иметь дело с другими, договариваться – и породило блестящую, веками выпестованную русскую дипломатическую школу. Но вот какой парадокс… я ведь изучал историю, знаю ее хорошо. Все блестящие дипломатические успехи России, все победы, когда русские становились соправителями, как в Египте, основателями армий и государств, авторами конституций как в Румынии – они все приходились или на Азию, или на Восток, или на юг Европы, ранее бывший под османами. Что касается настоящей Европы, а тем более англоязычного мира – ни разу нам не удавалось договориться по-настоящему. Видимо, мы всегда были в Европе чужими. И навсегда такими останемся. Как говорил Наполеон – пока мы воюем в Европе, война остается гражданской.
А здесь не Европа…
- Простите, Ваше превосходительство, не понял
- Сайгон обречен. Как и вся Кохинхина.
Я посмотрел на потолок, чтобы не смотреть в глаза послу… и увидел лишь медленно вращающийся вентилятор, да ящерку, неторопливо ползущую по потолку
- Это религиозный конфликт – с самого начала. Французы со своим католичеством… португальцы… все виноваты. Японцы по факту оккупанты – но они говорят, что являются защитниками веры. Буддизма – хотя сами они такие буддисты... но им верят. А местные только и делают, что воруют…
Интересно, как она держится… на потолке?
- Сюда приезжает журналист. Точнее журналистка. Ваша задача – сопроводить ее… все показать. Ну и… оберегать, понятное дело…
Ясно. Работка – не бей лежачего.
- Сколько человек в группе?
- Она одна.
- Одна?!
Я не понял, честно говоря. А как же оператор?
- Но она… журналист.
- Она работает одна. Даже на камеру сама снимает. Проследите, чтобы с ней ничего не случилось… это вам потом зачтется…
Я поднялся
- Разрешите?
- Идите… свободны.
Забегая вперед – если бы я знал, что будет потом – я бы в жизни не согласился. Мне в моей жизни хватило всякого экстремума… за гланды, как говорят. Да только решения всегда принимает не человек – решения принимает судьба, раз за разом бросая монету…
Чет – нечет…
И мне в тот раз выпал чет – к сожалению. А многим другим – нечет…

Я обычно посещал бар Милан. Это был и бар и бордель… как и все заведения в Сайгоне и еще где… он находился на полпути от аэродрома Танг Сон Нат до города, потому пользовался большой популярностью у тех кто безвылазно сидел на базе… а сам аэродром был как небольшой город, чтобы вы понимали – там был свой оружейный заводик. Короче, на отсутствие клиентов Милану жаловаться не приходилось, а всякую бадягу и отраву там не подавали, не то что на первом шоссе. Ларчик просто открывался – здесь зарабатывали на постоянных клиентах, а если человек отравится, он постоянным уже не будет. Поговаривали, что кто с рейдов – сдавали хозяину тут трофеи, которые потом оказывались на черном рынке или опять у Вьетконга.
Девушки тут тоже были – более – менее. Получше, чем в других местах. Надо сказать, что местные девушки совершенно открыто жили с чужими военными и никаких угрызений совести не испытывали. В Азии – это все нормально. Когда у российского флота была база в Нагасаки – у каждого офицера там была мисимка – то есть девушка. Местные власти даже сами поставляли таких девушек, отчего в Нагасаки сейчас немало японцев с европейским ростом и чертами лица. Здесь все нормально с этим, не то, что в Польше*.
Можно было купить шлюху или найти порядочную по местным меркам девушку, которая за деньги будет жить только с тобой, готовить тебе. Меня не интересовало ни то ни другое по двум причинам. Первое – гуляющая по городу зараза всех видов – а тут, например вода оставалась опасной и после кипячения. Меня тошнило от Азии, я хотел как можно быстрее убраться отсюда, и не хотел иметь с этим городом ничего общего, ни в каком виде. И второе – я был русским офицером. И не просто офицером – а из семьи потомственных дворян. Сейчас это значило не так много, как раньше… но значило, по крайней мере, для меня. Я видел здесь тех, кто благодаря реформам, из крепостных крестьян стал горожанами, чиновниками, дипломатами… как они жадно скупали безделушки и жемчуг… как они напивались и потом блевали… русские люди после 1917 года – очень разные люди. И мне хотелось относиться к лучшей их части.
К тем, кто помнит о чести.
У нас в посольстве была Рено-4, типичная местная машина, разъездная. Серо – голубая. Ничего особенного – но именно в такой надо было ездить, чтобы не вляпаться в неприятности. Те кто ездил в американских машинах – рано или поздно вляпывались. Здесь в городе – действовало подполье, сил на масштабные акции у них не хватало – потому они просто убивали. Гражданских, военных – им было без разницы…
Стоянка была полна примерно на треть – но сегодня не выходной, так что нормально. А вот хозяин клуба тут. Он был не местным, марсельцем из Юнион Корс. Раскатывал по городу на старом бронированном Кадиллаке.
На входе меня знали - я бросил десятку и прошел. Внутри все – как в типичном американском стрип-баре, только девочки все узкоглазые и маленькие. Многие из тех, кто сидят за столиками – в костюмах, но есть и в военной форме. Пьют, не смотря ни на девочек, ни друг на друга. Пьют, чтобы забыться, не видеть всего, что происходит вокруг.
У стойки бара, где безбожно обсчитывали, но, по крайней мере, не травили – я увидел знакомый песочный пиджак – под цвет волос. Тут – только один такой…
- Джимми…
Джеймса Ростоу я знал еще по Америке… одно время мы жили рядом, гоняли вместе на великах, вместе с отцом Джимми ездили удить рыбу. У меня отца не было… родители развелись… точнее, мать бросила отца и забрала меня. Поэтому в какой-то мере, полковник Ростоу заменил мне отца… и я помнил это.
Второй раз мы встретились уже здесь, в Южном Вьетнаме. Я был в группе охраны российского посольства, а Джимми прикидывался журналистом, но на деле работал на военную разведку… скорее всего на разведку ВВС. Прикрытие было отличное… в Америке бушевала сексуальная революция пополам с антивоенным мятежом. Все больше и больше молодых людей отказывались идти в армию и бежали из страны. Занимайтесь любовью, а не войной – таким был лозунг этого поколения. Вьетконг об этом знал… там был отлично налажен сбор информации, они даже в США имели своих агентов. Они знали, что все или почти все журналисты – против войны, то есть на стороне VC. Потому был негласный приказ не трогать журналистов. Соблюдался он, как и все приказы Виктора-Чарли – под страхом жесточайших наказаний.
Потому Джимми обычно даже пистолет не носил – его не тронули бы. А вот я носил и как минимум два – потому что жизнь заставляла.
Итак, Джимми сидел в том месте, где сидели относительно приличные люди и дул пиво Буд. Пиво было тоже – относительно приличным.
- О, какие люди…
Я показал на пиво
- Заплатил уже за свою выпивку?
- Да нет пока.
- Тогда есть шанс и не платить. Давай, столик возьмем.

Закрытых кабинок не было. Взяли просто в углу. Мама-сан сунулась к нам, с девочками – но вовремя тормознула. Поняла, что сейчас сильно не до нее.
- Как ты? Я слышал, что ты летел из Сайгона
- Я вернулся – Джим смотрел на банку – там такое же дерьмо что и здесь.
- Да не скажи.
- Такое же… - Джим допил пиво и посмотрел на меня – чего надо?
- На днях сюда прилетает журналист. Мне поручено его опекать. Точнее – ее.
Джим присвистнул
- Ничего себе работенка.
- Работа как работа. Как насчет пропусков в МВД?
- Не уверен, что вашему журналисту понравится то, что он там увидит. Точнее, она.
- А мне и не надо, чтобы она лишнее видела. Пара интервью, и еще, если надо – съездить куда-нибудь поблизости на войну. Так чтобы недалеко от города, но картинка крутая. Можно организовать?
- Я такие вопросы не решаю
- Так порешай. Поверь, в долгу не останемся.
Джим неопределенно кивнул.
- Порешаешь?
- Попробую помочь.
- Спасибо. Как семья?
- Я их не видел.
- А что так?
Джим промолчал. Я знал, что в семье у них были проблемы, но не знал подоплеки. Я решил сменить тему.
- А вообще, что нового слышно? Кончится это когда-то?
- А черт его знает. Кажется, в Париже скоро откроется конференция по урегулированию, посмотрим.
Но мы оба знали, что она ни к чему не приведет. Война с Китаем – с перерывами - шла несколько сотен лет.
- Ваши что затевают?
- Пока ничего. Затишье.
- А ви-си?
Я доверительно понизил голос
- Ты ведь меня предупредишь, если что-то будет намечаться такое, верно?
Джимми икнул
- Да без проблем брат. Только…
Музыка стала громче – или показалось?
- Сейчас ничего не будет. У них чертов Новый год… здесь все не так как у людей, мать же их…
Я хлопнул Джимми по плечу, начал подниматься и…

И тут я увидел ствол автомата…
Это было дикостью… ствол автомата, посреди всех этих танцев, веселья, музыки и разодетых людей… но это был ствол автомата, я слишком много раз видел подобное, чтобы ошибаться. И держал его какой-то тип… прилично одетый, но бледный и с безумными как у опиумного наркомана глазами…
Смертник…
Звук выключился. Как в телевизоре, просто поворачиваешь выключатель и звук исчезает. Движения стали какими-то замедленными, ватными…
Стрелок открыл рот, что-то крича… вот на срезе ствола автомата появляется вспышка, сам автомат чуть отдает назад… чешский, к гадалке не ходи. Автомат чуть отдает… я уже падаю на колено, привычным движением вскидывая пистолет. Предохранитель – у этого Смита он как на Вальтере и Беретте на кожухе – уже скинут, я целюсь с колена… выстрел! Первая же пуля попадает в цель – от головы стрелка отлетает какой-то кусок, как черепок от разбитой вазы, он медленно начинает валиться назад… мертвый уже палец жмет на спусковой крючок и остаток очереди приходится в потолок… искры… завеса строительной пыли… штукатурки…
Вдруг резко включается звук… истошный крик бьет по ушам… топот ног… треск проводки. Я поднимаюсь с колена и иду в направлении стрелка… как только он мне становится виден – я выпускаю в него еще три пули, одну за другой, чтобы убить наверняка. У большинства киллеров Вьетконга в кармане граната – и если его не добить – он подорвется.
Готов…
На улице, через крики, шум и звон в ушах я улавливаю надсадное жужжание мопеда. Это сообщник киллера – поняв, что все провалилось, сделал ноги. Искать его бесполезно – здесь все местные на одно лицо и на мотоциклах, машины только у самых богатых.
Кто-то рванул из зала, кто-то наоборот, в зал. Бармен выхватил из-под барной стойки Итаку37, но не знал, в кого стрелять. Джимми врубился мгновенно.
- Валим!
С местной полицией лучше не связываться в любом случае. Половина взяточники, мать родную продадут. Другая половина – Виктор Чарли. Вьетконг.

- Горазд ты стрелять, брат…
- Вместе же учились.
- Да, только я так ни хрена и не научился.
- Не прибедняйся…
Бежать можно было только в одном направлении – база Танг Сон Нат. Там даже юрисдикции местной не было, только американская военная полиция. Это одновременно и аэропорт и речной порт. Мы забурились в летчицкие вагончики, их Эйрстрим делала. Они свободные были, что редкость. С кондиционерами. Это большая удача - если тут тебе попадется жилье с кондиционером и не надо открывать окна и двери, чтобы было чем дышать.
Пошел дождь. Здесь все время либо дождь, либо ожидание дождя. Барабанил по крыше. Какая-то ящерка ползла по стене, часто останавливаясь, словно раздумывая – стоит ли ползти дальше.
- Слушай, брат. Махнем на Филиппины, а? Там хорошо.
- Я пас, ты же знаешь. Посольство есть посольство…
- Ну да…
Внезапно Джим достал пистолет.
- Ты чего?
- Тс-с-с...
Он прицелился в ящерицу. Я вдруг понял, что он серьезно и перехватил пистолет
- Черт!
- Ты чего? На губу захотел?
- А ты чего? Пожалел эту тварь!?
- Я трейлер пожалел! Если в нем будет дырка, с тебя вычтут его стоимость
- Да и черт с ним…
Джимми вдруг запел, немилосердно фальшивя
He came to town like a midwinter storm
He rode through the fields so
Handsome and strong
His eyes was his tools and his smile was his gun
He came to town like a midwinter storm
He rode through the fields so
Handsome and strong
His eyes was his tools and his smile was his gun …
- На Техасчину потянуло?
- Ага. Знаешь, брат… будь так любезен…
- Чего?
- Когда прилетит та журналистка, трахни ее и за меня тоже…
С этими словами – рука Джимми упала и он захрапел

Гражданские рейсы из России в Сайгон не летали, потому что гражданскому населению России категорически не рекомендовалось посещать Южный Вьетнам. Потому если кому было нужно – тот летел до Сингапура и там пересаживался либо на местный рейс, либо впрашивался к военным.
Я прилетел на день раньше, потому что рейсов не было – азиатский Новый год все-таки, сейчас все кувырком. Отметился в местном консульстве, урегулировал вопрос с полетом обратно, после чего нашел место доля ночлега на одну ночь. Место как место, почти как Сайгон. Из местных достопримечательностей – местные вместо дверей в квартиру ставят решетки, распашные или сдвижные как в тюрьме. А сплошной двери как у нас нет вообще. Это все для того чтобы была циркуляция воздуха, потому что кондиционер стоит дорого. Из-за этого если в какой-то квартире чем-то пахнет – то будет пахнуть и во всех других.
Ночь я провел нормально – но это потому что я привык к сайгонским ночам, где то стреляют, то взрывают. В соседних квартирах – в одной смотрели телевизор, в другой то ли дрались то ли трахались, но я запер решетку своим замком (в Азии лучше всегда возить с собой пару замков) и уснул…

Маша…
Я…
Не знаю, что сейчас говорить и как, потому и говорить буду как есть. Поймете ли, осудите ли – дело ваше. Самый суровый судья для меня – я сам…
Впервые я увидел ее на трапе самолета. Огромный четырехмоторный Юнкерс – делал здесь промежуточную, все-таки Сингапур это нищее захолустье – и она была единственным пассажиром первого класса, который здесь выходил. На ней было что-то вроде… сарафана, и так как я стоял внизу, а она спускалась по трапу…
Как дворянин и офицер я вежливо приветствовал даму
- Мадемуазель.
Дама вручила мне сумку
- Можете понести…
Нести то я конечно могу…

Проблемы начались уже на таможне – но я урегулировал их. Заодно глянул на паспорт – ей двадцать восемь, фамилия – Басс. То есть, она еще и еврейка.
Мда… похоже что все матримониальные планы придется отставить. Мезальянс батенька, мезальянс.
Конечно, евреи с 1917 года имеют все права гражданства. Но для дворянина любое тесное общение с еврейкой – предосудительно, ему просто никто руки не подаст, как узнают. И хотя республика и все такое – но негласная социальная иерархия – по-прежнему сохраняется и в чем-то она даже стала сильнее. Мы, дворяне – должны делать все чтобы остаться дворянами. Чтобы не превратиться в толпу.
- Здесь всегда так жарко?
Какой у нее все-таки голос. Холодный, но в то же время сочный и яркий. Немного грубоватый для женщины. Хрипловатый. Интересно, она его специально вырабатывала для кадра?
- Жарко? Сударыня, это не жарко, здесь кондиционер хоть как то но работает. Жарко – это когда как в бане…
- Спасибо.
Да, пожалуйста…

На рейсе до Танг Сон Ната летел старенький Дуглас. Им возвращались из короткого отпуска солдаты, в основном летный и вспомогательный персонал. Я сел так, чтобы дать понять, что это моя женщина и поползновения неуместны. Американцы поняли – но со свойственной им непринужденностью пялились и подмигивали мне. Хотя поздравлять меня было совершенно не с чем.
И вот – самолет неспешно развернулся над широченной, бурой рекой и мы пошли на посадку в Танг Сон Нате…

Любой, кто хоть раз бывал во Вьетнаме – уже никогда его не забудет.
Нет, тут не горит надпись «добро пожаловать в ад» - хотя это так и есть. Просто здесь с первых шагов ты понимаешь, насколько враждебна и непривычна тут природа для европейца. Насколько тяжело тут жить.
Жара минимум сорок по Цельсию и почти стопроцентная влажность – ты промокаешь мгновенно, буквально за несколько шагов. Дышать нечем. Вся эта влажность – это от испарений, а в воде здесь – полно буйволиных и человеческих экскрементов, потому что местные удобряют этим поля. Все это оседает у тебя на коже, всем этим ты дышишь. Под ногами – сейчас бетон, но какая-то слизь есть и на нем. Страшная вонь – жгут содержимое туалетов, вьетнамцы просто все это вываливают в реку. Полчища мух.
На этом фоне запах сгоревшего реактивного топлива – как благовоние.
Маша держалась до того, как мы дошли до зданий базы, но там она вдруг отбежала, схватилась за стену – и ее мучительно вырвало. Я достал платок, протянул ей
- Спасибо…
В ней начало просыпаться что-то человеческое.
- Не за что. Обычная реакция европейского организма. Следующий раз можете не стесняться, тут к этому привыкли…

От нашей машины – открытого джипа – Маша пришла в ужас.
- Мы на этом поедем?
Я забросил назад вещи, достал автомат. Демонстративно передернул затвор.
- Штайр-65 – прокомментировал я – девять миллиметров, стреляет разрывными, тут Гаагская конвенция не действует. На этой машине нет ни крыши, ни дверей, ни стекол – я смогу начать стрелять за секунду – две. Если взять обычную машину, то на это потребуется семь – восемь секунд. За это время нас изрешетят из кустов.
А вот тут я удивился…
Обычно, если женщины видят оружие, реакция бывает – одна из двух. Либо страх, причем безотчетный, либо возбуждение. Тоже безотчетное – каждая женщина, по сути, находится в поисках самца, даже если не хочет этого признавать, а военные, да еще с оружием – самцы не из худших. Но у нее реакция была такой, которую я никогда у женщин не видел.
Глаза ее как то странно сузились, она презрительно фыркнула
- Дешево
- Простите.
- Поехали в отель, так и будем тут торчать?
И с видом победительницы мадемуазель корреспондент из Петрограда – уселась в машину, не забыв продемонстрировать ноги.
Я размышлял пару секунд, что мне делать, и не нашел ничего лучшего, как забросить автомат назад и сесть за руль. Барышне я проиграл – в первый раз, и я еще не знал, что не в последний…


Tags: отрывки из книг
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments