Ушедшие во тьму
Главная квартира Государственной полиции
Команда политической разведки
Киев
Криминальному комиссару
Пану Анджею Хоментовскому
Спецсообщение
В порядке взаимодействия
Группа «заграничный отдел» команды политической разведки продолжает отслеживать обстановку вокруг г. Киев и республики Украина в целом.
Продолжает фиксироваться повышенный интерес иноразведок к г. Киеву. Так, 07 апреля 1980 года в г. Киев под видом журналиста газеты Нью-Йорк Пост прибыл Джеймс Оливер РОСТОУ.
Заграничный отдел сообщает установочные данные на РОСТОУ Джеймса Оливера. Американец. Родился 19 января 1942 года в Фербенксе, штат Аляска. Отец – полковник Стратегического авиационного командования ВВС США, мать – домохозяйка.
В течение 1960-1962 года проходил обязательную армейскую службу в качестве специалиста ВВС, контракт на продление службы не подписал. В течение 1963-1969 годов обучался в школе журналистики Колумбийского университета, закончил с отличием. В течение 1968-1980 годов неоднократно фиксировалось его присутствие в горячих точках и на спорных территориях (Сайгон, Танжер, Бейрут, Тегеран, Кум, Леопольдвиль, Булавайо).
В порядке обмена с Вторым бюро Генерального штаба Франции получена информация: Джеймс Оливер РОСТОУ в течение 1960-1962 года обучался подрывной и шпионской деятельности в школе особого назначения ВВС США, Херлберт-Филд, Флорида. Кадровый сотрудник ЦРУ под журналистским прикрытием, связан с германским (Берлин) и итальянским (Милан) подрывными центрами. Владеет английским, итальянским, немецким, русским, фарси, арабским языками. В странах пребывания, неоднократно замечалась его связь с нелегальной деятельностью.
Опасен.
Предлагаю использовать возможности криминальной полиции для отслеживания контактов и нейтрализации РОСТОУ.
Для принятия мер
Начальник политической команды,
Полковник
А. Нечистый
09 апреля 1980 года
Киев
Утром – я отправился первым делом на Богдана Хмельницкого. Настало время заняться и своей профессией прикрытия – то есть журналистикой.
На Богдана Хмельницкого находился главный офис РАТУ – Радиотелеграфного агентства Украины, где можно было всегда разжиться свежими новостями. А сплетнями – можно было разжиться в кондитерской Франсуа* – которая была неофициальным журналистским клубом Украины. Надо было познакомиться с коллегами, проставиться… то да се. Журналистское прикрытие очень эффективное, потому что в журналистском клубе можно услышать практически все о том, чем живут город и страна. И не надо лазать ночью в кабинеты и выкрадывать бумаги…
Но когда я подъехал на таксомоторе – то увидел, как из кондитерской спешно выбегают люди… мне даже подумалось, что обнаружили бомбу… в тех местах где мне приходилось бывать, случалось и такое. Но люди начали заполошно ловить такси, а один тип, невысокий, коренастый, кудрявый – подбежал к моему и бесцеремонно сунулся в салон.
- До Броваров – два счетчика
- Позвольте – возмутился я – я еще не вышел.
Тип этот глянул на меня каким-то странным взглядом
- Извини, парень, но я спешу. Сколько?
- Что произошло то?
- А ты что, не знаешь? Презика местного взорвали.
Ого. Это уже не шутки.
- Так поехали. Мне тоже туда.
- Не вопрос.
Несмотря на явно не героические габариты, мужик умудрился протиснуться на переднее за секунду и еще и захлопнуть дверь перед носом подбежавшего коллеги
- К Броварам – сказал я, так как такси было все еще мое.
- А ты кто такой, парень? – обернулся ко мне итальянец – что-то я тебя раньше не видел.
- Джеймс Ростоу. Нью-Йорк пост. Только что прибыл.
- О, из Америки. А я Антонио Седиа. Корьере дела Сера.
Нас остановили на выезде из Киева – дальше дороги не было. Раздраженные синежопанники – перекрыли дорогу и разворачивали всех обратно.
- Похоже, тут и впрямь произошло что-то – философски заключил я, смотря на перекрывший дорогу БТР
- У тебя доллары есть?
- Допустим. А зачем?
- Может, пропустят.
- А может и нет – я посмотрел на аппарат итальянского журналюги, приличная Лейка с дальним объективом – может, попробуем иначе?
Если гора не идет к Магомету – Магомет идет к горе…
Короче говоря, мы решили просто обойти по бездорожью. У меня были приличные ботинки – монки я не ношу со времен Тегерана. У Антонио были ботинки не совсем приличные – но журналистский азарт оказался сильнее.
Итак, мы шли по какой-то грязи… и разговаривали. Итальянцы вообще любят разговаривать, они любят сам процесс даже больше, чем собственно результат.
- Ты давно тут?
- Три года почти. А ты?
- Я же сказал – два дня.
- О, тогда добро пожаловать. Как только тебя угораздило…
- А что тут? Ссылка?
- Ну как сказать. Здесь не так уж и плохо – не так как в какой-нибудь Африке. Цены низкие. Барышни доступные. Все основные европейские удобства есть – а чего нету, можно выписать по каталогу. Только вот не происходит тут ничего.
- Ничего себе, не происходит – президента убили.
- Ну и что? Ну, убили. Дальше то что? Понимаешь, всем насрать на эту страну. Если завтра ее не будет – никто и не почешется. Твою мать!
Антонио – споткнулся и упал бы, если бы я не поддержал
- Спасибо.
- Думаю, ты не прав. Так можно тогда сказать и про твою Италию.
- Э. нет! – Антонио назидательно поднял палец – про нас так сказать нельзя. Вот сам подумай – ты из Нью-Йорка так?
- Да.
- И чем ты там перекусываешь, когда в ресторан не получается идти?
- Ну, гамбургер. Пончик. Кусок пиццы
- О! Кусок пиццы! Он есть везде, даже и здесь. Потому что мы, итальянцы – тоже везде. Мы сильны диаспорами. А кто такие украинцы? Кто их вообще знает?
Интересная мысль. Конечно.
Перелесок, по которому мы шли, закончился – и мы вдруг вышли совсем рядом с местом, где произошло покушение. Судя по тому, сколько там было полиции…
- Интересно… - приговаривал Антонио, настраивая камеру – очень интересно. Так… вот, черт…
- Что?
- Проклятье. Мы слишком низко. Плохой кадр получается – наполовину отбойник.
Я прикинул
- А давай, я тебя подсажу?
Антонио оживился
- А давай.
- Только снимки пополам! – предупредил я
- Заметано!
Я присел и показал
- Садись ко мне на плечи
Антонио сделал как сказано – и я не без труда, но поднял его. Предательски закололо в боку… заныли колени… плевать. Ради такого кадра…
- Снимаешь?!
- Снимаю… блин… неудобно… не дергайся… не шевелись ты!
Вот, паразит. Мало того что мне приходится его жирное тело поднимать, так он еще и недоволен, мать его…
- Ну?
- Снимаю…
- Тяжелый ты… приятель… давай… быстрее.
Тем временем – на трассе нас заметили. Трудно было бы ожидать иного – зрелище было то еще. Сначала я заметил одного человека в штатском, показывающего в нашу сторону рукой и что-то орущего, потом – еще одного. Потом я увидел тех самых «синежопанников» - стражу, твою же мать…
- Сваливаем!
Так же опустить итальянца, как и поднять было непросто, я упал на колени – и Антонио с проклятьем соскользнул с моей шеи. В нашу сторону бежали жандармы, они уже перелезли через ограждение. И у них было оружие
- Бежим!
И мы побежали…
Надо сказать, жандармы попались цепкие.
Мне то не проблема, если бы я был один, я бы скрылся уже давно, а вот итальянец. Паста, пицца, антипасти… все это сейчас давало о себе знать. В самый неподходящий момент…
Мы бежали по пролеску – и тут Антонио рухнул на колени.
- Всё – простонал он – не могу больше.
Твою мать… жирдяй долбанный.
Я вспомнил прошлое. Еще то, армейское – самое начало. Школу особого назначения под Новгородом. При марш-бросках время взвода исчисляется по последнему, поскольку к месту выполнения боевой задачи взвод должен прибыть в полном составе. А сачки – попадались. И проблему приходилось решать – один забирает его рюкзак – в дополнение к своему, другой под зад пинает. Пинка для рывка это называлось. Потом этих сачков – по ночам избивали, травили, унижали. Школа была жестоким, очень жестоким местом. Инструкторы не выгоняли практически никого – не справившиеся уходили сами. Из-за травли, унижений, избиений, издевательств сокурсников. Это все делали. Потому что ты понимаешь – один сачок тянет вниз весь взвод. Значит, надо сделать, чтобы он ушел. И делали.
Меня не травили. Я в самом начале показал свой характер – две чемотухи**, тяжелые, один парень инвалидом остался. Попал на губу с перспективой тюрьмы, потом отец меня вытащил, с помощью связей. Отстали. Там ведь полно всяких было, в основном из простого народа. Я – потомственный дворянин, а дворян после Гражданской – не слишком то любили. Но я показал, что готов не бить, а убивать, причем сразу, без разговоров. С такими не связывались, а ФИЗО у меня всегда нормально было.
А вот с этим жирдяем что делать?
- Тони. Слушай меня.
- Отстань
Я влепил ему пощечину, он выпучил глаза
- Ты чего?
- Того. Беги дальше. Я их уведу. Спасай пленку. В городе встретимся.
- Не могу…
- Можешь, мать твою! Давай!
Тони побежал дальше. Я повернулся … эти совсем рядом, но пока не видят. Подлесок плотный…
Когда запыхавшиеся синежопанники стали мне видны – я залихватски присвистнул и рванул в сторону. Мне было легче – этого жирдяя на себе не надо тащить.
Приставучие, гады…
Мы бежали уже минут десять – они не отставали. Придется меры принимать…
При мне всегда была тонкая, но прочная веревка с заранее заготовленным узлом – когда понадобится, вязать времени не будет. Выбрав подходящее место – дерево и куст – я наскоро закинул петлю вокруг дерева и залег.
Эти идиоты бежали поодиночке – хотя должны были разбиться на две пары. Я спокойно ждал – а когда один из синежопанников тяжело пыхтя, пробегал мимо меня – дернул за веревку. Взметнувшаяся с земли веревка перехватила его ногу на уровне щиколоток, и он с руганью упал… хорошо так упал – не группируясь, всем телом. Я прыгнул ему на спину и ударил по затылку – он затих.
Надеюсь, не убил.
Что тут?
Ага, автомат…
Автомат был местный. Никогда не имел с ним дела – хотя на Востоке среди контрабанды он частенько встречался…
Предохранитель немного непривычный… так.
Поставив на автоматический огонь, я высадил весь магазин – в воздух. После чего – вытер и отбросил автомат и, пригибаясь, бросился в сторону.
Чего будет делать боец, если рядом из автомата стреляют, и может быть, в тебя? Понятно, на землю бросится. Потом будет лежать, потому что страшно, потом поднимется и попробует оценить ситуацию, потом попробует прочесать лес и найти стрелка – причем действовать они будут медленно и осторожно, чтобы не нарваться на автоматную очередь. Потом они найдут своего пришибленного, потом может быть и автомат – и поймут, что я автомат бросил и им ничего не угрожает. Начнут снова искать меня – только будет поздно, я уже далеко буду. Ищите ветра в поле, господа…
В город я вернулся на такси и уже там узнал, что президент Украины как оказалось – жив.
Он выступал по национальному телевидению и его выступление показывали все телевизоры страны, в том числе и те, которые были выстроены в витрине магазина, торгующего телевизорами. Звук был выключен – но меня особо и не интересовало, что говорят. Что интересного может сказать глава государства, если его пытаются убить? Это ведь и его вина тоже, что такое творится в стране…
Заехал в первую попавшуюся цирюльню «с массажем» - то есть, с проституцией. За двойную плату привел себя в порядок. В смысле в душе, и одежду привел в порядок – приведение в порядок нервов оставим на потом, мало ли… еще какой-то СПИД говорят, обнаружили***…
Потом поехал до гостиницы. Танков в городе не было, даже полиция, кажется, не переведена на усиленный режим. Похоже, и впрямь все обошлось.
В гостинице – я переоделся. Старую одежду – сложил в мешок, по дороге – выброшу. Взял такси и снова поехал в журналистский клуб, ожидая самого худшего.
Кондитерская была полупустая, а вот в здании РАТУ – народа было полно, к телексам очередь стояла. В ней, к моему облегчению – я заметил и некоего знакомого толстяка. Он тоже заметил, без вопросов подошел ко мне.
- Рад тебя видеть.
- Я тоже.
- Фото я отдал на проявку, вечером будет.
- Конкурентам не спихнут? – понизил голос я
- Нет, что ты. Я в фотоателье на окраине хожу, больше там никого не бывает. Это большая проблема – найти фотоателье, где не будут болтать.
- Еще бы – согласился я
Итальянец понизил голос
- Есть еще кое-что. Я нашел человека, он говорит, что отвозил президента в город.
- Не понял – сказал я
- Он говорит, он был на своей даче, к нему подошел человек, с оружием. Сказал, нужна машина, отвезти президента в город. Он подумал – его, кстати, Эндрю зовут – что это бандиты. Но оказалось, это и правда Ткаченко был. Он его в город отвез.
- Раненый?
Тони развел руками
- Нет, в том то и дело! Я так понял, они сбежали. Один охранник, и президент. Наверное, тем же путем, как и мы бежали.
Я покачал головой. Это надо немалым мужеством обладать, чтобы под обстрелом покинуть бронированную машину и пуститься в бега в сопровождении одного лишь охранника. Но иногда и выхода другого нет. Ткаченко героем не выглядит, конечно. Но если мышь в угол загнать – она на человека бросается.
- Эта история на нас на двоих. Этот Андрий… пять тысяч гривен просит.
Я покачал головой
- На двоих снимки. Так договаривались. Про эту историю договора не было, а значит…
Я подумал. Пять тысяч гривен – меньше тысячи долларов.
- Хочешь напополам?
- Ну…
- Давай. Скажешь, сколько с меня.
- Но ты же сказал, что тебе история не нужна.
- Просто послушаю. Потом решу. В США не так уж и много тех, кто хотел бы прочитать подробности про покушение на президента Украины. Новости с зернового рынка интересуют куда больше.
- Ладно…
- А ты пиши.
Антонио протянул руку
- С меня должок, янки. Спасибо.
Так, что у нас тут?
Ага.
Надо сказать, что Джеймс Ростоу – настоящий Джеймс Ростоу – сделал неплохой выбор. Оливетти Дора. Надо сказать, машинка очень неплохая – как и все машинки Оливетти. Понятно, что не оригинал, мексиканское производство – но тем не менее. Очень точная загрузка бумаги – на Ремингтонах, например, надо постоянно следить, чтобы не было перекоса. Возврат каретки можно регулировать, чтобы прокручивать лист на один, две или три строки. Есть возможность использовать двухцветную ленту.
Достал копирку, проложил ею два листа, загрузил в машинку. Задумался… моя первая статья. Настоящая. Что я должен сказать американцам, чтобы они меня услышали? Чтобы они услышали Киев…
Итак…
Сегодня утром, стоя на трассе Бровары – Киев, рассматривая обгоревшие машины президентского кортежа – я в который раз задумался: что не так? Что не так со всеми нами, если убийство снова стало просто еще одним элементом политической игры?
Я прибыл в Киев всего два дня назад – и вот я стою на месте, где пытались убить президента Украины. Я смотрю на сожженные машины, на разбитое стекло и запекшуюся кровь, и задаю себе один вопрос. Чего убийцы хотели этим добиться? Что сказать украинскому народу и всему миру? Неужели то, что наш выбор больше ничего не значит, и слово всего одного человека с винтовкой – теперь важнее голосов миллионов избирателей?
Наверное – все же нет. Потому что президент Украины остался жив. Наши голоса все еще что-то, да значат.
Мы будем продолжать информировать вас о расследовании этого варварского акта политического террора.
Джеймс Ростоу из Киева, Украинская республика
* на Богдана Хмельницкого 2, очень уважаемое место. Туда ходил сам Булгаков
** Черепно-мозговые травмы
*** Похоже что в этом мире СПИД обнаружили чуть раньше. В нашем мире 05 июня 1981 года Центр по контролю за заболеваниями впервые признал наличие нового заболевания, которое тогда еще не называлось СПИД. Пациентом 0 – считается Гаэтан Дюга, стюард Эйр Канады. Считается, что именно он, будучи гомосексуалистом и имея более 2500 партнеров в разных городах Канады и США – разнес СПИД по всем основным американским городам. Сам он умер в 1984 году. Но скорее всего, Дюга получил СПИД от кого-то еще.
Судя по всему – ВИЧ появился еще в шестидесятые или даже раньше, когда американские врачи в Африке – использовали вакцины, сделанные из крови обезьян. В Африке СПИД мог существовать долгое время не привлекая ничьего внимания, пока кто-то не занес его на Запад.
Не помню, использовал ли кто-то такой прием в литературе. ГГ будет работать под журналистским прикрытием и его репортажи будут частью повествования. Такая вот будет фишка у этой книги.
Кому нравится, ставьте лайки.
Команда политической разведки
Киев
Криминальному комиссару
Пану Анджею Хоментовскому
Спецсообщение
В порядке взаимодействия
Группа «заграничный отдел» команды политической разведки продолжает отслеживать обстановку вокруг г. Киев и республики Украина в целом.
Продолжает фиксироваться повышенный интерес иноразведок к г. Киеву. Так, 07 апреля 1980 года в г. Киев под видом журналиста газеты Нью-Йорк Пост прибыл Джеймс Оливер РОСТОУ.
Заграничный отдел сообщает установочные данные на РОСТОУ Джеймса Оливера. Американец. Родился 19 января 1942 года в Фербенксе, штат Аляска. Отец – полковник Стратегического авиационного командования ВВС США, мать – домохозяйка.
В течение 1960-1962 года проходил обязательную армейскую службу в качестве специалиста ВВС, контракт на продление службы не подписал. В течение 1963-1969 годов обучался в школе журналистики Колумбийского университета, закончил с отличием. В течение 1968-1980 годов неоднократно фиксировалось его присутствие в горячих точках и на спорных территориях (Сайгон, Танжер, Бейрут, Тегеран, Кум, Леопольдвиль, Булавайо).
В порядке обмена с Вторым бюро Генерального штаба Франции получена информация: Джеймс Оливер РОСТОУ в течение 1960-1962 года обучался подрывной и шпионской деятельности в школе особого назначения ВВС США, Херлберт-Филд, Флорида. Кадровый сотрудник ЦРУ под журналистским прикрытием, связан с германским (Берлин) и итальянским (Милан) подрывными центрами. Владеет английским, итальянским, немецким, русским, фарси, арабским языками. В странах пребывания, неоднократно замечалась его связь с нелегальной деятельностью.
Опасен.
Предлагаю использовать возможности криминальной полиции для отслеживания контактов и нейтрализации РОСТОУ.
Для принятия мер
Начальник политической команды,
Полковник
А. Нечистый
09 апреля 1980 года
Киев
Утром – я отправился первым делом на Богдана Хмельницкого. Настало время заняться и своей профессией прикрытия – то есть журналистикой.
На Богдана Хмельницкого находился главный офис РАТУ – Радиотелеграфного агентства Украины, где можно было всегда разжиться свежими новостями. А сплетнями – можно было разжиться в кондитерской Франсуа* – которая была неофициальным журналистским клубом Украины. Надо было познакомиться с коллегами, проставиться… то да се. Журналистское прикрытие очень эффективное, потому что в журналистском клубе можно услышать практически все о том, чем живут город и страна. И не надо лазать ночью в кабинеты и выкрадывать бумаги…
Но когда я подъехал на таксомоторе – то увидел, как из кондитерской спешно выбегают люди… мне даже подумалось, что обнаружили бомбу… в тех местах где мне приходилось бывать, случалось и такое. Но люди начали заполошно ловить такси, а один тип, невысокий, коренастый, кудрявый – подбежал к моему и бесцеремонно сунулся в салон.
- До Броваров – два счетчика
- Позвольте – возмутился я – я еще не вышел.
Тип этот глянул на меня каким-то странным взглядом
- Извини, парень, но я спешу. Сколько?
- Что произошло то?
- А ты что, не знаешь? Презика местного взорвали.
Ого. Это уже не шутки.
- Так поехали. Мне тоже туда.
- Не вопрос.
Несмотря на явно не героические габариты, мужик умудрился протиснуться на переднее за секунду и еще и захлопнуть дверь перед носом подбежавшего коллеги
- К Броварам – сказал я, так как такси было все еще мое.
- А ты кто такой, парень? – обернулся ко мне итальянец – что-то я тебя раньше не видел.
- Джеймс Ростоу. Нью-Йорк пост. Только что прибыл.
- О, из Америки. А я Антонио Седиа. Корьере дела Сера.
Нас остановили на выезде из Киева – дальше дороги не было. Раздраженные синежопанники – перекрыли дорогу и разворачивали всех обратно.
- Похоже, тут и впрямь произошло что-то – философски заключил я, смотря на перекрывший дорогу БТР
- У тебя доллары есть?
- Допустим. А зачем?
- Может, пропустят.
- А может и нет – я посмотрел на аппарат итальянского журналюги, приличная Лейка с дальним объективом – может, попробуем иначе?
Если гора не идет к Магомету – Магомет идет к горе…
Короче говоря, мы решили просто обойти по бездорожью. У меня были приличные ботинки – монки я не ношу со времен Тегерана. У Антонио были ботинки не совсем приличные – но журналистский азарт оказался сильнее.
Итак, мы шли по какой-то грязи… и разговаривали. Итальянцы вообще любят разговаривать, они любят сам процесс даже больше, чем собственно результат.
- Ты давно тут?
- Три года почти. А ты?
- Я же сказал – два дня.
- О, тогда добро пожаловать. Как только тебя угораздило…
- А что тут? Ссылка?
- Ну как сказать. Здесь не так уж и плохо – не так как в какой-нибудь Африке. Цены низкие. Барышни доступные. Все основные европейские удобства есть – а чего нету, можно выписать по каталогу. Только вот не происходит тут ничего.
- Ничего себе, не происходит – президента убили.
- Ну и что? Ну, убили. Дальше то что? Понимаешь, всем насрать на эту страну. Если завтра ее не будет – никто и не почешется. Твою мать!
Антонио – споткнулся и упал бы, если бы я не поддержал
- Спасибо.
- Думаю, ты не прав. Так можно тогда сказать и про твою Италию.
- Э. нет! – Антонио назидательно поднял палец – про нас так сказать нельзя. Вот сам подумай – ты из Нью-Йорка так?
- Да.
- И чем ты там перекусываешь, когда в ресторан не получается идти?
- Ну, гамбургер. Пончик. Кусок пиццы
- О! Кусок пиццы! Он есть везде, даже и здесь. Потому что мы, итальянцы – тоже везде. Мы сильны диаспорами. А кто такие украинцы? Кто их вообще знает?
Интересная мысль. Конечно.
Перелесок, по которому мы шли, закончился – и мы вдруг вышли совсем рядом с местом, где произошло покушение. Судя по тому, сколько там было полиции…
- Интересно… - приговаривал Антонио, настраивая камеру – очень интересно. Так… вот, черт…
- Что?
- Проклятье. Мы слишком низко. Плохой кадр получается – наполовину отбойник.
Я прикинул
- А давай, я тебя подсажу?
Антонио оживился
- А давай.
- Только снимки пополам! – предупредил я
- Заметано!
Я присел и показал
- Садись ко мне на плечи
Антонио сделал как сказано – и я не без труда, но поднял его. Предательски закололо в боку… заныли колени… плевать. Ради такого кадра…
- Снимаешь?!
- Снимаю… блин… неудобно… не дергайся… не шевелись ты!
Вот, паразит. Мало того что мне приходится его жирное тело поднимать, так он еще и недоволен, мать его…
- Ну?
- Снимаю…
- Тяжелый ты… приятель… давай… быстрее.
Тем временем – на трассе нас заметили. Трудно было бы ожидать иного – зрелище было то еще. Сначала я заметил одного человека в штатском, показывающего в нашу сторону рукой и что-то орущего, потом – еще одного. Потом я увидел тех самых «синежопанников» - стражу, твою же мать…
- Сваливаем!
Так же опустить итальянца, как и поднять было непросто, я упал на колени – и Антонио с проклятьем соскользнул с моей шеи. В нашу сторону бежали жандармы, они уже перелезли через ограждение. И у них было оружие
- Бежим!
И мы побежали…
Надо сказать, жандармы попались цепкие.
Мне то не проблема, если бы я был один, я бы скрылся уже давно, а вот итальянец. Паста, пицца, антипасти… все это сейчас давало о себе знать. В самый неподходящий момент…
Мы бежали по пролеску – и тут Антонио рухнул на колени.
- Всё – простонал он – не могу больше.
Твою мать… жирдяй долбанный.
Я вспомнил прошлое. Еще то, армейское – самое начало. Школу особого назначения под Новгородом. При марш-бросках время взвода исчисляется по последнему, поскольку к месту выполнения боевой задачи взвод должен прибыть в полном составе. А сачки – попадались. И проблему приходилось решать – один забирает его рюкзак – в дополнение к своему, другой под зад пинает. Пинка для рывка это называлось. Потом этих сачков – по ночам избивали, травили, унижали. Школа была жестоким, очень жестоким местом. Инструкторы не выгоняли практически никого – не справившиеся уходили сами. Из-за травли, унижений, избиений, издевательств сокурсников. Это все делали. Потому что ты понимаешь – один сачок тянет вниз весь взвод. Значит, надо сделать, чтобы он ушел. И делали.
Меня не травили. Я в самом начале показал свой характер – две чемотухи**, тяжелые, один парень инвалидом остался. Попал на губу с перспективой тюрьмы, потом отец меня вытащил, с помощью связей. Отстали. Там ведь полно всяких было, в основном из простого народа. Я – потомственный дворянин, а дворян после Гражданской – не слишком то любили. Но я показал, что готов не бить, а убивать, причем сразу, без разговоров. С такими не связывались, а ФИЗО у меня всегда нормально было.
А вот с этим жирдяем что делать?
- Тони. Слушай меня.
- Отстань
Я влепил ему пощечину, он выпучил глаза
- Ты чего?
- Того. Беги дальше. Я их уведу. Спасай пленку. В городе встретимся.
- Не могу…
- Можешь, мать твою! Давай!
Тони побежал дальше. Я повернулся … эти совсем рядом, но пока не видят. Подлесок плотный…
Когда запыхавшиеся синежопанники стали мне видны – я залихватски присвистнул и рванул в сторону. Мне было легче – этого жирдяя на себе не надо тащить.
Приставучие, гады…
Мы бежали уже минут десять – они не отставали. Придется меры принимать…
При мне всегда была тонкая, но прочная веревка с заранее заготовленным узлом – когда понадобится, вязать времени не будет. Выбрав подходящее место – дерево и куст – я наскоро закинул петлю вокруг дерева и залег.
Эти идиоты бежали поодиночке – хотя должны были разбиться на две пары. Я спокойно ждал – а когда один из синежопанников тяжело пыхтя, пробегал мимо меня – дернул за веревку. Взметнувшаяся с земли веревка перехватила его ногу на уровне щиколоток, и он с руганью упал… хорошо так упал – не группируясь, всем телом. Я прыгнул ему на спину и ударил по затылку – он затих.
Надеюсь, не убил.
Что тут?
Ага, автомат…
Автомат был местный. Никогда не имел с ним дела – хотя на Востоке среди контрабанды он частенько встречался…
Предохранитель немного непривычный… так.
Поставив на автоматический огонь, я высадил весь магазин – в воздух. После чего – вытер и отбросил автомат и, пригибаясь, бросился в сторону.
Чего будет делать боец, если рядом из автомата стреляют, и может быть, в тебя? Понятно, на землю бросится. Потом будет лежать, потому что страшно, потом поднимется и попробует оценить ситуацию, потом попробует прочесать лес и найти стрелка – причем действовать они будут медленно и осторожно, чтобы не нарваться на автоматную очередь. Потом они найдут своего пришибленного, потом может быть и автомат – и поймут, что я автомат бросил и им ничего не угрожает. Начнут снова искать меня – только будет поздно, я уже далеко буду. Ищите ветра в поле, господа…
В город я вернулся на такси и уже там узнал, что президент Украины как оказалось – жив.
Он выступал по национальному телевидению и его выступление показывали все телевизоры страны, в том числе и те, которые были выстроены в витрине магазина, торгующего телевизорами. Звук был выключен – но меня особо и не интересовало, что говорят. Что интересного может сказать глава государства, если его пытаются убить? Это ведь и его вина тоже, что такое творится в стране…
Заехал в первую попавшуюся цирюльню «с массажем» - то есть, с проституцией. За двойную плату привел себя в порядок. В смысле в душе, и одежду привел в порядок – приведение в порядок нервов оставим на потом, мало ли… еще какой-то СПИД говорят, обнаружили***…
Потом поехал до гостиницы. Танков в городе не было, даже полиция, кажется, не переведена на усиленный режим. Похоже, и впрямь все обошлось.
В гостинице – я переоделся. Старую одежду – сложил в мешок, по дороге – выброшу. Взял такси и снова поехал в журналистский клуб, ожидая самого худшего.
Кондитерская была полупустая, а вот в здании РАТУ – народа было полно, к телексам очередь стояла. В ней, к моему облегчению – я заметил и некоего знакомого толстяка. Он тоже заметил, без вопросов подошел ко мне.
- Рад тебя видеть.
- Я тоже.
- Фото я отдал на проявку, вечером будет.
- Конкурентам не спихнут? – понизил голос я
- Нет, что ты. Я в фотоателье на окраине хожу, больше там никого не бывает. Это большая проблема – найти фотоателье, где не будут болтать.
- Еще бы – согласился я
Итальянец понизил голос
- Есть еще кое-что. Я нашел человека, он говорит, что отвозил президента в город.
- Не понял – сказал я
- Он говорит, он был на своей даче, к нему подошел человек, с оружием. Сказал, нужна машина, отвезти президента в город. Он подумал – его, кстати, Эндрю зовут – что это бандиты. Но оказалось, это и правда Ткаченко был. Он его в город отвез.
- Раненый?
Тони развел руками
- Нет, в том то и дело! Я так понял, они сбежали. Один охранник, и президент. Наверное, тем же путем, как и мы бежали.
Я покачал головой. Это надо немалым мужеством обладать, чтобы под обстрелом покинуть бронированную машину и пуститься в бега в сопровождении одного лишь охранника. Но иногда и выхода другого нет. Ткаченко героем не выглядит, конечно. Но если мышь в угол загнать – она на человека бросается.
- Эта история на нас на двоих. Этот Андрий… пять тысяч гривен просит.
Я покачал головой
- На двоих снимки. Так договаривались. Про эту историю договора не было, а значит…
Я подумал. Пять тысяч гривен – меньше тысячи долларов.
- Хочешь напополам?
- Ну…
- Давай. Скажешь, сколько с меня.
- Но ты же сказал, что тебе история не нужна.
- Просто послушаю. Потом решу. В США не так уж и много тех, кто хотел бы прочитать подробности про покушение на президента Украины. Новости с зернового рынка интересуют куда больше.
- Ладно…
- А ты пиши.
Антонио протянул руку
- С меня должок, янки. Спасибо.
Так, что у нас тут?
Ага.
Надо сказать, что Джеймс Ростоу – настоящий Джеймс Ростоу – сделал неплохой выбор. Оливетти Дора. Надо сказать, машинка очень неплохая – как и все машинки Оливетти. Понятно, что не оригинал, мексиканское производство – но тем не менее. Очень точная загрузка бумаги – на Ремингтонах, например, надо постоянно следить, чтобы не было перекоса. Возврат каретки можно регулировать, чтобы прокручивать лист на один, две или три строки. Есть возможность использовать двухцветную ленту.
Достал копирку, проложил ею два листа, загрузил в машинку. Задумался… моя первая статья. Настоящая. Что я должен сказать американцам, чтобы они меня услышали? Чтобы они услышали Киев…
Итак…
Сегодня утром, стоя на трассе Бровары – Киев, рассматривая обгоревшие машины президентского кортежа – я в который раз задумался: что не так? Что не так со всеми нами, если убийство снова стало просто еще одним элементом политической игры?
Я прибыл в Киев всего два дня назад – и вот я стою на месте, где пытались убить президента Украины. Я смотрю на сожженные машины, на разбитое стекло и запекшуюся кровь, и задаю себе один вопрос. Чего убийцы хотели этим добиться? Что сказать украинскому народу и всему миру? Неужели то, что наш выбор больше ничего не значит, и слово всего одного человека с винтовкой – теперь важнее голосов миллионов избирателей?
Наверное – все же нет. Потому что президент Украины остался жив. Наши голоса все еще что-то, да значат.
Мы будем продолжать информировать вас о расследовании этого варварского акта политического террора.
Джеймс Ростоу из Киева, Украинская республика
* на Богдана Хмельницкого 2, очень уважаемое место. Туда ходил сам Булгаков
** Черепно-мозговые травмы
*** Похоже что в этом мире СПИД обнаружили чуть раньше. В нашем мире 05 июня 1981 года Центр по контролю за заболеваниями впервые признал наличие нового заболевания, которое тогда еще не называлось СПИД. Пациентом 0 – считается Гаэтан Дюга, стюард Эйр Канады. Считается, что именно он, будучи гомосексуалистом и имея более 2500 партнеров в разных городах Канады и США – разнес СПИД по всем основным американским городам. Сам он умер в 1984 году. Но скорее всего, Дюга получил СПИД от кого-то еще.
Судя по всему – ВИЧ появился еще в шестидесятые или даже раньше, когда американские врачи в Африке – использовали вакцины, сделанные из крови обезьян. В Африке СПИД мог существовать долгое время не привлекая ничьего внимания, пока кто-то не занес его на Запад.
Не помню, использовал ли кто-то такой прием в литературе. ГГ будет работать под журналистским прикрытием и его репортажи будут частью повествования. Такая вот будет фишка у этой книги.
Кому нравится, ставьте лайки.