Восток и война ч7
Индийские раджи, чтобы засвидетельствовать свою преданность, Англии наперерыв спешили предложить услуги.
Один предлагал своих саперов, другой артиллерию, третий все свои войска для похода на Тибет. Индийское правительство выдало всем похвальные листы.
Чувства, руководящие раджами, делают им честь. Вся английская нация с удовольствием узнает, о высоких чувствах, подданничества, которые воодушевляют индийских раджей.
Индийское правительство не замедлить довести до сведения высокого покровителя раджей его величества императора Индии о чувствах, проявленных раджами.
Индийское правительство никогда не сомневалось в этих чувствах. Оно уверено, что, если судьбой будет угодно послать испытание, все раджи исполнять свой долг и пошлют свои войска в ряды славных английских войск.
Но в данную минуту индийское правительство просит их успокоиться.
Никакой помощи ни с чьей стороны не нужно.
Ничего не происходить.
Никакой войны нет. Есть просто-напросто экспедиции.
Война имеет целью завоевание. Теперь ничего не завоевывается.
Экспедиция имеет целью охрану британских интересов, нарушенных Тибетом. Это только небольшая карательная экспедиция
Больше ничего.
В Индии боятся слова: Война.
Ежегодно в Бомбее собирается общеиндийский съезд бабу, интеллигенции Это—парламент, лишенный всех прав. Он обсуждает самые насущные вопросы страны, и его никто не слушает.
Ставит резолюции, которые ни для кого не обязательны.
Возбуждает ходатайства, которые кладутся под сукно.
Выражает протесты и порицания, на которые никто не обращает внимания.
Этот «платонический» парламент— все, чего добилась индусская интеллигенция — бабу.
Он заставляешь вспомнить о том быке, про которого рассказывал Берне.
Бык хотел свободы.
Он принялся долбить рогами стену своего стойла.
Сломил рога. Нажил страшные головные боли. Но «добился своего». Стена была пробита, бык мог высовывать голову.
И мычать на свободе.
Бабу «мычат на свободе».
В «платонической говорильне» говорят об всем свободно.
Без результатов?
Я приведу вам слова одного бабу: Раз вырвавшееся на свободу слово не пропадает. Оно путешествует, останавливается в головах. В одних, как в гостиницах, в других поселяется совсем. Заводить интрижки с живущими там мыслями. Соблазняет их. От него родятся новые мысли. И оно заселяет мир, как заселяют его люди.
Смелые слова, которым говорятся в «платоническом парламенте», облетают страну, заставляют мысли индусов, сонные и неподвижные вот уже 4500 лет, шевелиться и просыпаться. Привыкшие быть побежденными, начинают прислушиваться:
— Что же, однако, делают с ними победители?
Главный козырь против английского произвола у «болтающих» бабу, это:
— Война.
Англия индийскими войсками и на индийские деньги ведет войны, вовсе не нужные для Индии.
Мысль простая и понятная всему населению:
— В то время, когда мы здесь умираем с голоду, они ведут на наши деньги нужные только им войны.
Целые ряды голодовок, когда миллионы индусов умерли, буквально, голодной смертью—грозили восстанием даже привыкших быть рабами индусов.
Бунты начинались.
Шевельнись тогда, в ту минуту «враг Англии»— в Индии, но только на этот раз по всей Индии повторились бы ужасы 1857 года, — года восстания сипаев.
Почувствуй только индус, что Англия переживает трудный момент.
Кое-как, в крови утопив местные бунты, было решено впредь страховать население от голода.
Был основан фонд специально на случай неурожаев.
Этот фонд должен был в спокойное время идти на поднятие земледелия, проведение каналов, устройство орошения.
Это повлекло новые налоги, — а налоги и без того тяжки:
— Но зато вы не будете голодать.
Весь «голодный налог» идет исключительно на войны Англии.
И слово «война» — страшное слово в Индии
Бабу крикнут:
— Опять ведут войну на деньги, на которые должны нас кормить
И всякий индус, как бы он ни был невежествен, это поимет. Это не трудно понять.
Поэтому слово «война» не произносится в Индии, как «веревка» в доме повешенного.
Войны нет.
Только экспедиция.
На ряду с огромными «телеграммами об японских победах» индийские газеты печатают коротенькие—об «экспедиции.
— Экспедиция подвинулась еще на столько-то миль. Произошла стычки. У нас убит один сипай, ранено двое. У тибетцев убито 300, ранено 500.
— У нас легко ранен один. У тибетцев убито 400.
— Наши потери: две убитых лошади, контужен один. У тибетцев убито 500.
Все понимают, что экспедиция бьет беззащитных.
Иногда мелькнет известие:
Тибетцы напали на нашу почту. Почтальон убит.
Но сейчас же печатается в успокоение:
— Лейтенант такой-то с отрядом отправлен для наказания виновной деревни.
Целой уже деревни.
За круговой порукой.
На следующий день телеграмма сообщает:
— Наказанье виновной деревни продолжается.
И наконец известие:
— Лейтенант со своим отрядом вернулся к главным силам.
Кончено.
Всякий отлично понимает, что это значить. Но никто не говорить.
Если, конечно, покоренный народ, — как в Австралии, — не «предназначен к полному истреблению», — англичане на следующий же день после покорения вводят в покоренной стране справедливость и порядок.
Они относятся с величайшим уважением к выборам.
Устраивают правосудие---лучшее в мире, английское— действительно, равное для всех.
Личность неприкосновенна.
Собственность — тоже.
Никаких взяток и поборов, — налоги, конечно, не считаются.
Никому и никакой обиды.
Но до той минуты, пока страна не покорена, англичане не знают «сентиментальности».
Наиболее откровенные англичане сознаются:
— Мы даем все ужасы войны, но и все блага мира.
Два дня «наказание» деревни...
Англичане, родившиеся в Индии и от отцов слышавшее об усмирении сипаев в Канпур-Чи
— Когда на деревьях было больше людей, чем плодов
Знают, что это такое.
Когда лорд Китченер издал свой знаменитый приказ, в котором разносил «генеральствующих генералов» и «спортсменов офицеров»,— в газетах появились десятки злобных и раздраженных писем.
Все понимали что это пишут под псевдонимами офицеры:
— Вместо того, чтоб называть британских офицеров бездельниками, лорд Китченер сделал бы лучше, встав во главе экспедиции в Тибет. А то она длится слишком долго для престижа английской армии.
Но эти злобные письма встретили дружный отпор со стороны английского общества в Индии
Газеты были переполнены протестами читателей:Гг. офицеры лучше продолжали бы играть в поло и крикет, чем рекомендовать главнокомандующему индийской армией стать во главе экспедиции. Гг. офицеры плохо понимают, что они делают, придавая экспедиции в глазах страны значение войны.
Тибет не заслужил Китченера. Китченер, это—«легенда», во вкус легенд о древних восточных завоевателях.
Одно имя Китченер должно уже повергать в ужас народ на который он послан.
Китченер, это—пустыни, остающиеся там, где он прошел.
Китченер, это—не только груды мужских, женских, детских тел.
Китченер убивает не 'только тело, но и душу.
Осквернитель могил и храмов.
Китченер вырыл из могилы тело Махди и бросил его в реку.
В тот день, когда прозвучит труба Гавриила и Аллах воссядет на горе Мориа судить живых, потому что в тот день все оживут, кто погребен.
Когда над пылающей огнем фосфатовой долиной перекинуть клинок гигантского кинжала, и по острию его перейдут все храбрые.
В, тот день Пророк с тоскою будет искать в толпе храбрых храбрейшего — Махди.
Он не восстанет, потому что у него нет могилы.
Для него не будут звучать песни райских дев. Он не понесется в охоте за бесчисленными ланями, наполняющими райские леса. Не отдохнет под тенью деревьев, цветущих цветами невиданной красоты в воздухе, наполненном их ароматом.
Как ночью сова, с тоскливыми криками будет носиться над пустынной землей его душа, тщетно отыскивая могилу, где погребено ее тело.
И тысячи воплей будут вторить ей во мраке. Это—вопли храбрых, побежденных, убитых, тела которых лорд. Китченер приказал разрушить надвое и зарыть в разных местах, чтоб они не могли встать, из мертвых даже в день суда Аллаха.
Китченер это — воин, за которым вырастают горы там, где их не было, текут реки, где было сухо, можно бежать там, где нельзя было пройти.
Горы трупов. Реки крови. Сравненные с землей селения.
Но и этого мало. Он изучает религию народа, против которого послан:
— Чтоб и в душу ударить кинжалом.
Сходят с ума не только от ужасов и зверств его солдат, но и от изощренных кощунств, святотатств, богохульств.
Обезумевшим людям кажется, что настал конец вселенной. Что сами боги их лежат поверженными у ног Китченера. Бессильные, побежденные, уничтоженные.
Так должно казаться. В этом «легенда» Китченера.
Тибет еще не заслужил Китченера.
Это экспедиция.
— у нас убито две лошади, контужен один сипай. У них убито 400.
— У нас легко ранен один. У них убито 500.
Какая ж это война?
— Убит почтальон. Послан лейтенант для наказания виновной деревни.
— Наказание продолжается,
— Лейтенант возвратился к, отряду.
Это карательная экспедиция. Обыкновенная карательная экспедиция.
Ее цель?
На этот вопрос отлично ответил один из читателей в газете «Times ol India».
Его письмо с похвалами было перепечатано всеми газетами Индии
И эта формула может считаться принятой «англо-индийским» общественным мнением.
— Результатом экспедиции конечно, не может быть лист бумаги, на котором сделано нисколько каракуль.
Англичане отлично знают, чего стоят договоры, подписанные азиатами.
И с самого начала экспедиции для кого не оставалось сомнений что Тибет фактически будет принадлежать Англии
На «листе с каракулями» может быть написано что угодно.
Если бы Тибет оказался уплатить только один шиллинг контрибуции— то оказалось бы, что шиллинг он заплатить не в состоянии.
И английская военная сила должна оставаться в Тибете:
— До исполнения договора.
Грозными облаками навис над Индией Непал.
Непал — Черногория Гималаев.
Во владении раджи Непальского Монт-Эверест—недосягаемые скалы, глубокие пропасти-долины, болота, от которых поднимаются убивающие миазмы.
Непал принадлежит Англии
Раджа Непал ее вассал.
В 1857 году, по приказанию Иэна-Саиба, взбунтовавшиеся сипаи перебили в Каунпуре английских солдат. Устроили избиение женщин и детей.
Восстание было подавлено.
— На деревьях людей было больше, чем плодов.
Сипаев расстреливали из пушек.
А сам вождь, главный виновник, человек, облитый английской кровью и слезами,
имя которого проклинала вся Англия— бежал к радже Непала.
Англия потребовала у своего вассала
— Выдать преступника немедленно.
«Вассал» ответил просто и кратко:
— Нет.
И в то время, как второстепенные виновники были «примерно казнены»—главный виновник преспокойно жил «в английских- владениях почетным гостем у «вассала».
Он умер тихо и мирно, от лихорадки, заразившись ею на охоте
Потребовалось двадцать лет чтобы «вассал» раджа Непала, разрешил Англии иметь представителя при его дворе.
Но, кроме этого представителя, он и до сих пор запрещает въезд кому-нибудь из европейцев в его страну.
Так Непал «принадлежит» Англии.
Тяжелым кошмаром над английской Индией нависла картина.
На мирные, трусливые долины Ганга снежной лавиной движется с Гималаев двинутый вражеской рукой Тибет, толкающий вперед союзный Непал.
А ущельем Брамапутры вливается в Бенгалию сверкающая река русских штыков.
И вдруг возможность зайти в тыл Непалу. Окружить его и встать
— Старой Англии везет старое счастье — говорил мне с довольной улыбкой в Индии англичанин, хорошо знающий местные дела, — ведь, надо же было, чтоб Тибет начал «кокетничать» с Россией, как раз перед той самой минутой, когда Россия схватилась с Японией. Какое счастливое совпадение обстоятельств. Какой случай сразу покончить с проклятым вопросом о Тибете. До тех пор, пока Тибет не в руках Англии, Индия еще не совсем покорена. Мы еще не можем быть совершенно спокойны за Индию.
И он радостно потирал руки.
— Ведь, надо же было выбрать Тибету такой момент для «кокетства». Старой Англии везет старое счастье. За старую Англию
Конец
Один предлагал своих саперов, другой артиллерию, третий все свои войска для похода на Тибет. Индийское правительство выдало всем похвальные листы.
Чувства, руководящие раджами, делают им честь. Вся английская нация с удовольствием узнает, о высоких чувствах, подданничества, которые воодушевляют индийских раджей.
Индийское правительство не замедлить довести до сведения высокого покровителя раджей его величества императора Индии о чувствах, проявленных раджами.
Индийское правительство никогда не сомневалось в этих чувствах. Оно уверено, что, если судьбой будет угодно послать испытание, все раджи исполнять свой долг и пошлют свои войска в ряды славных английских войск.
Но в данную минуту индийское правительство просит их успокоиться.
Никакой помощи ни с чьей стороны не нужно.
Ничего не происходить.
Никакой войны нет. Есть просто-напросто экспедиции.
Война имеет целью завоевание. Теперь ничего не завоевывается.
Экспедиция имеет целью охрану британских интересов, нарушенных Тибетом. Это только небольшая карательная экспедиция
Больше ничего.
В Индии боятся слова: Война.
Ежегодно в Бомбее собирается общеиндийский съезд бабу, интеллигенции Это—парламент, лишенный всех прав. Он обсуждает самые насущные вопросы страны, и его никто не слушает.
Ставит резолюции, которые ни для кого не обязательны.
Возбуждает ходатайства, которые кладутся под сукно.
Выражает протесты и порицания, на которые никто не обращает внимания.
Этот «платонический» парламент— все, чего добилась индусская интеллигенция — бабу.
Он заставляешь вспомнить о том быке, про которого рассказывал Берне.
Бык хотел свободы.
Он принялся долбить рогами стену своего стойла.
Сломил рога. Нажил страшные головные боли. Но «добился своего». Стена была пробита, бык мог высовывать голову.
И мычать на свободе.
Бабу «мычат на свободе».
В «платонической говорильне» говорят об всем свободно.
Без результатов?
Я приведу вам слова одного бабу: Раз вырвавшееся на свободу слово не пропадает. Оно путешествует, останавливается в головах. В одних, как в гостиницах, в других поселяется совсем. Заводить интрижки с живущими там мыслями. Соблазняет их. От него родятся новые мысли. И оно заселяет мир, как заселяют его люди.
Смелые слова, которым говорятся в «платоническом парламенте», облетают страну, заставляют мысли индусов, сонные и неподвижные вот уже 4500 лет, шевелиться и просыпаться. Привыкшие быть побежденными, начинают прислушиваться:
— Что же, однако, делают с ними победители?
Главный козырь против английского произвола у «болтающих» бабу, это:
— Война.
Англия индийскими войсками и на индийские деньги ведет войны, вовсе не нужные для Индии.
Мысль простая и понятная всему населению:
— В то время, когда мы здесь умираем с голоду, они ведут на наши деньги нужные только им войны.
Целые ряды голодовок, когда миллионы индусов умерли, буквально, голодной смертью—грозили восстанием даже привыкших быть рабами индусов.
Бунты начинались.
Шевельнись тогда, в ту минуту «враг Англии»— в Индии, но только на этот раз по всей Индии повторились бы ужасы 1857 года, — года восстания сипаев.
Почувствуй только индус, что Англия переживает трудный момент.
Кое-как, в крови утопив местные бунты, было решено впредь страховать население от голода.
Был основан фонд специально на случай неурожаев.
Этот фонд должен был в спокойное время идти на поднятие земледелия, проведение каналов, устройство орошения.
Это повлекло новые налоги, — а налоги и без того тяжки:
— Но зато вы не будете голодать.
Весь «голодный налог» идет исключительно на войны Англии.
И слово «война» — страшное слово в Индии
Бабу крикнут:
— Опять ведут войну на деньги, на которые должны нас кормить
И всякий индус, как бы он ни был невежествен, это поимет. Это не трудно понять.
Поэтому слово «война» не произносится в Индии, как «веревка» в доме повешенного.
Войны нет.
Только экспедиция.
На ряду с огромными «телеграммами об японских победах» индийские газеты печатают коротенькие—об «экспедиции.
— Экспедиция подвинулась еще на столько-то миль. Произошла стычки. У нас убит один сипай, ранено двое. У тибетцев убито 300, ранено 500.
— У нас легко ранен один. У тибетцев убито 400.
— Наши потери: две убитых лошади, контужен один. У тибетцев убито 500.
Все понимают, что экспедиция бьет беззащитных.
Иногда мелькнет известие:
Тибетцы напали на нашу почту. Почтальон убит.
Но сейчас же печатается в успокоение:
— Лейтенант такой-то с отрядом отправлен для наказания виновной деревни.
Целой уже деревни.
За круговой порукой.
На следующий день телеграмма сообщает:
— Наказанье виновной деревни продолжается.
И наконец известие:
— Лейтенант со своим отрядом вернулся к главным силам.
Кончено.
Всякий отлично понимает, что это значить. Но никто не говорить.
Если, конечно, покоренный народ, — как в Австралии, — не «предназначен к полному истреблению», — англичане на следующий же день после покорения вводят в покоренной стране справедливость и порядок.
Они относятся с величайшим уважением к выборам.
Устраивают правосудие---лучшее в мире, английское— действительно, равное для всех.
Личность неприкосновенна.
Собственность — тоже.
Никаких взяток и поборов, — налоги, конечно, не считаются.
Никому и никакой обиды.
Но до той минуты, пока страна не покорена, англичане не знают «сентиментальности».
Наиболее откровенные англичане сознаются:
— Мы даем все ужасы войны, но и все блага мира.
Два дня «наказание» деревни...
Англичане, родившиеся в Индии и от отцов слышавшее об усмирении сипаев в Канпур-Чи
— Когда на деревьях было больше людей, чем плодов
Знают, что это такое.
Когда лорд Китченер издал свой знаменитый приказ, в котором разносил «генеральствующих генералов» и «спортсменов офицеров»,— в газетах появились десятки злобных и раздраженных писем.
Все понимали что это пишут под псевдонимами офицеры:
— Вместо того, чтоб называть британских офицеров бездельниками, лорд Китченер сделал бы лучше, встав во главе экспедиции в Тибет. А то она длится слишком долго для престижа английской армии.
Но эти злобные письма встретили дружный отпор со стороны английского общества в Индии
Газеты были переполнены протестами читателей:Гг. офицеры лучше продолжали бы играть в поло и крикет, чем рекомендовать главнокомандующему индийской армией стать во главе экспедиции. Гг. офицеры плохо понимают, что они делают, придавая экспедиции в глазах страны значение войны.
Тибет не заслужил Китченера. Китченер, это—«легенда», во вкус легенд о древних восточных завоевателях.
Одно имя Китченер должно уже повергать в ужас народ на который он послан.
Китченер, это—пустыни, остающиеся там, где он прошел.
Китченер, это—не только груды мужских, женских, детских тел.
Китченер убивает не 'только тело, но и душу.
Осквернитель могил и храмов.
Китченер вырыл из могилы тело Махди и бросил его в реку.
В тот день, когда прозвучит труба Гавриила и Аллах воссядет на горе Мориа судить живых, потому что в тот день все оживут, кто погребен.
Когда над пылающей огнем фосфатовой долиной перекинуть клинок гигантского кинжала, и по острию его перейдут все храбрые.
В, тот день Пророк с тоскою будет искать в толпе храбрых храбрейшего — Махди.
Он не восстанет, потому что у него нет могилы.
Для него не будут звучать песни райских дев. Он не понесется в охоте за бесчисленными ланями, наполняющими райские леса. Не отдохнет под тенью деревьев, цветущих цветами невиданной красоты в воздухе, наполненном их ароматом.
Как ночью сова, с тоскливыми криками будет носиться над пустынной землей его душа, тщетно отыскивая могилу, где погребено ее тело.
И тысячи воплей будут вторить ей во мраке. Это—вопли храбрых, побежденных, убитых, тела которых лорд. Китченер приказал разрушить надвое и зарыть в разных местах, чтоб они не могли встать, из мертвых даже в день суда Аллаха.
Китченер это — воин, за которым вырастают горы там, где их не было, текут реки, где было сухо, можно бежать там, где нельзя было пройти.
Горы трупов. Реки крови. Сравненные с землей селения.
Но и этого мало. Он изучает религию народа, против которого послан:
— Чтоб и в душу ударить кинжалом.
Сходят с ума не только от ужасов и зверств его солдат, но и от изощренных кощунств, святотатств, богохульств.
Обезумевшим людям кажется, что настал конец вселенной. Что сами боги их лежат поверженными у ног Китченера. Бессильные, побежденные, уничтоженные.
Так должно казаться. В этом «легенда» Китченера.
Тибет еще не заслужил Китченера.
Это экспедиция.
— у нас убито две лошади, контужен один сипай. У них убито 400.
— У нас легко ранен один. У них убито 500.
Какая ж это война?
— Убит почтальон. Послан лейтенант для наказания виновной деревни.
— Наказание продолжается,
— Лейтенант возвратился к, отряду.
Это карательная экспедиция. Обыкновенная карательная экспедиция.
Ее цель?
На этот вопрос отлично ответил один из читателей в газете «Times ol India».
Его письмо с похвалами было перепечатано всеми газетами Индии
И эта формула может считаться принятой «англо-индийским» общественным мнением.
— Результатом экспедиции конечно, не может быть лист бумаги, на котором сделано нисколько каракуль.
Англичане отлично знают, чего стоят договоры, подписанные азиатами.
И с самого начала экспедиции для кого не оставалось сомнений что Тибет фактически будет принадлежать Англии
На «листе с каракулями» может быть написано что угодно.
Если бы Тибет оказался уплатить только один шиллинг контрибуции— то оказалось бы, что шиллинг он заплатить не в состоянии.
И английская военная сила должна оставаться в Тибете:
— До исполнения договора.
Грозными облаками навис над Индией Непал.
Непал — Черногория Гималаев.
Во владении раджи Непальского Монт-Эверест—недосягаемые скалы, глубокие пропасти-долины, болота, от которых поднимаются убивающие миазмы.
Непал принадлежит Англии
Раджа Непал ее вассал.
В 1857 году, по приказанию Иэна-Саиба, взбунтовавшиеся сипаи перебили в Каунпуре английских солдат. Устроили избиение женщин и детей.
Восстание было подавлено.
— На деревьях людей было больше, чем плодов.
Сипаев расстреливали из пушек.
А сам вождь, главный виновник, человек, облитый английской кровью и слезами,
имя которого проклинала вся Англия— бежал к радже Непала.
Англия потребовала у своего вассала
— Выдать преступника немедленно.
«Вассал» ответил просто и кратко:
— Нет.
И в то время, как второстепенные виновники были «примерно казнены»—главный виновник преспокойно жил «в английских- владениях почетным гостем у «вассала».
Он умер тихо и мирно, от лихорадки, заразившись ею на охоте
Потребовалось двадцать лет чтобы «вассал» раджа Непала, разрешил Англии иметь представителя при его дворе.
Но, кроме этого представителя, он и до сих пор запрещает въезд кому-нибудь из европейцев в его страну.
Так Непал «принадлежит» Англии.
Тяжелым кошмаром над английской Индией нависла картина.
На мирные, трусливые долины Ганга снежной лавиной движется с Гималаев двинутый вражеской рукой Тибет, толкающий вперед союзный Непал.
А ущельем Брамапутры вливается в Бенгалию сверкающая река русских штыков.
И вдруг возможность зайти в тыл Непалу. Окружить его и встать
— Старой Англии везет старое счастье — говорил мне с довольной улыбкой в Индии англичанин, хорошо знающий местные дела, — ведь, надо же было, чтоб Тибет начал «кокетничать» с Россией, как раз перед той самой минутой, когда Россия схватилась с Японией. Какое счастливое совпадение обстоятельств. Какой случай сразу покончить с проклятым вопросом о Тибете. До тех пор, пока Тибет не в руках Англии, Индия еще не совсем покорена. Мы еще не можем быть совершенно спокойны за Индию.
И он радостно потирал руки.
— Ведь, надо же было выбрать Тибету такой момент для «кокетства». Старой Англии везет старое счастье. За старую Англию
Конец