Александр Афанасьев (werewolf0001) wrote,
Александр Афанасьев
werewolf0001

Categories:

Победитель воды

Будет как у Круза "После", но круче. Постядер, воры, банды, спецназ...


Подмосковье
Точка - три


Они даже меня не искали…
Если бы это происходило где-нибудь в горах, близ Джелалабада – духи начали бы охоту перекрыли бы все тропы… там мирняка нет, автомат – у каждого под дувалом припрятан. Уйти – еще сложнее чем прийти, обстреливают метлы*, устраивают засады. Но здесь… я просто ушел, в мою сторону не прозвучало ни единого выстрела.
Пройдя маршем километров десять – никто меня искать не пытался – я вошел в заброшенный пункт дойки скота… там уже все разграбили и разгромили. В месте, которое я запомнил – подкопнул пласт сухого навоза… там, укрытый мешковиной, лежал мой Росинант. Иж-Планета-Спорт. Из первого выпуска, еще с японским карбюратором. Зверь! Ява и рядом не стояла**. Мой Пёс…
На всякий случай сняв с АПБ глушитель, я сунул пистолет в кобуру, откуда его легко выхватить даже сидя на мотоцикле, а винтовку, тоже со снятым глушителем и в рюкзаке – приторчил сзади. Топнул – Пёс отозвался моментально, приветствуя хозяина…
Пошел…
Стартанул с пробуксовкой – никак не могу отделаться от привычки, хотя машину надо бы и пожалеть – не Урал, запчастей не сыщешь. Набирая ход, Пес понес меня по утоптанной щебенчатой насыпи к дороге. Разгонялся он, по крайней мере, вдвое быстрее от обычного мотоцикла…
Мир постепенно сливался в гудящую полосу с размытыми красками и упругий ветер, стремящийся сбросить тебя с мотоцикла. Но у него как всегда ничего не получится…

Дорога до промежуточной точки – точки три – была мне знакома, потому что я ее и прошел, когда шел к совхозу Ленина, а память у меня такая, что один раз пройдя каким-то путем – я его накрепко запоминаю, и где побывав – я это место и через двадцать лет безошибочно найду. Тут срезать надо, тут через лес…
Точка три – это был начатая еще при Сталине и потом заброшенная шахта подмосковского угольного бассейна***. Когда все началось – ГО пыталось организовать тут что-то вроде лагеря для перемещенных лиц – но потом бросило это дело. Особенность этого места была в том, что тут же рядом стояло здание колонии – шахтеров не хватало, и часть шахтерских работ выполняли расконвоированные зэки. Сейчас зэков там нет, и туда они не зайдут – блатным западло по доброй воле зайти в ИТУ. А мне все равно – главное что крыша какая-никакая над головой и можно переждать сколько то.
Остановив мотоцикл, я слез с него… дозиметр успокаивающе молчал – тут пятен не должно быть. Но все же. Лежа рядом с мотоциклом –а стоять или сидеть нельзя, нечего из себя грудную мишень изображать – я вслушивался и всматривался в то что происходит вокруг, ища малейшие приметы того что я здесь не один.
Тишина…
Знаете… к чему никак нельзя сейчас привыкнуть – я и до сих пор не привык – это к мертвой тишине. Тогда, в безвременно ушедшем от нас мире, когда я был совсем еще маленьким, и отдыхал в деревне у родных – я все еще помнил, что даже в поле, в лесу – ты никогда не оставался один. Деловитое гудение шмеля, перепев птиц, шум машин на дороге… все это было свое, родное, и все это вносило свою, неповторимую нотку в симфонию под названием жизнь, которой я, восьмилетний пацан, тогда бесхитростно наслаждался. Сейчас – оставаясь в лесу – ты почти всегда слышал мертвую, давящую тишину. В зонах заражения – не было ни птиц, ни пчел.
До сих пор.
И здесь – было тихо, только ветер играл с какой-то железякой, издавая унылый, монотонный звук.
Снова примкнув ПБС к пистолету, я снял мотоцикл с подножки и повел его в поводу, готовый в любой момент метнуться в одну сторону, а мотоцикл с поклажей толкнуть в другую…
Ворота. Ржавые, сбитые, висящие на одной петле. За ними – неаккуратный карантин. Отсюда виден лозунг на стене – странный для зоны
Товарищ! Свято береги все, чем богата наша Родина!
Так, прислушиваясь и присматриваясь – я провел мотоцикл дальше.
Жилой корпус, небольшая промка, совмещенная с шахтой – тут видимо ремонтировали что-то. Везде неприютно и грязно, оставшаяся от угля пыль повсюду – на стенах, на земле…
Заведя мотоцикл в здание бывшей промки, я прикрыл его листом железа и оставил. Из тайника – достал армейскую рацию, вставил туда свои батареи, которые привез с собой, заряженные, вышел и бросил наверх антенну. На ключе – отстучал шифром сообщение – кому надо тот поймает…
Все, пока можно убирать рацию и отдыхать…
Услышав что-то подобное взвизгу, я насторожился, положил руку на пистолет.
Где?
Здесь была кран-балка, сейчас уже никому не нужная, к ней вела лестница – не изоржавела еще. На всякий случай закинув наверх шнур – для страховки, навьючив на себя рюкзак с винтовкой – я полез наверх…
Наверху – я умостил рюкзак, примерно оценил обстановку и переместился в кабину кран-балки. Смахнул пыль… как раз под руку попался болт. Я размахнулся - и бросил его об дверь…
Топот, тихий, но все же топот. Еще.
Собираются.
Я на всякий случай проверил магазин в пистолете и громко, почти правдоподобно гавкнул. Вуф!
Собаки, они хоть хитры и осторожны – но у них есть инстинкты, которые никуда не денешь. Раздался ответный лай, в помещение цеха вбежала одна собака, другая. Породы они теперь все были одной – собака. Размером с овчарку или чуть поменьше, свалянная шерсть. Моментально найдя меня – они предприняли попытку добраться – но поняли, что по вертикальной лестнице им не вскарабкаться (хотя я видел собак которые и это могли). Поняв это, они окружили колонну, над которой стояла кабина кран-балки и принялись громко лаять, сзывая сородичей.
Ну-ну, давайте…
Собаки – выжили, как выжили мы. Веками собака выживала вместе с человеком, но тут… вымерли целые города, целые районы. Брошенные собаки начали сбиваться в стаи, безжалостно разрывая более слабых, перекрещиваясь с волками. Так на свет появилась собака – не сторож дому, и не домашний любимец – а смертельный враг человека. Зная нас, наши повадки – собака нападает неожиданно, она знает, как быстро нанести человеку тяжелое, возможно смертельное ранение, она знает, как проникать в дома, она ворует домашнюю птицу и скот. Наконец, собака, никогда не откажется от того, чтобы заесть ребенка или раненого, или обессилевшего. Человек для хищника, каким теперь является собака – это как дешевая и вкусная еда.
Но и собаку можно перехитрить.
Все новые и новые собаки, прибегая на лай, прыгали около колонны, надеясь присоединиться к трапезе. Когда их стало больше десятка – я открыл огонь.

Собак я проверил дозиметром – только две оказались непригодными. Их я отбросил в стороне, одну – освежевал и разделал. Нашел то, что еще может гореть, с помощью таблетки сухого спирта, которые еще оставались – запалил костерок. Сегодня с мясом…
Напрасно кривитесь, мясо собаки, даже дикой – вполне годится в пищу. А сухпай нечего истреблять – мало ли что будет, придет ли эвакуатор, может, сухпай еще ох как пригодится.

Ночь я провел на верхотуре – а утром, еще потемну - появились эвакуаторы.
Это были не военные – мои знакомые из конвоя, Гарик еще в Афсотре**** работал, там мы и познакомились. Они как раз ходили с конвоем до Мытищ, на обратном пути должны были меня подобрать. Это им я сигналил.
Гарик притормозил у ворот, отбил клаксоном бессмертное Спартак – Чемпион и я, оседлав мотоцикл, выехал из ворот и резко затормозил…
- До Тулы не подкинете?
- Садись, место есть…

Мотоцикл в кузове, я – в кабине. Старый добрый Камаз 5320 с кустарно бронированной кабиной идет по трассе в составе других таких же. Конвой – сейчас все более – менее ценное приходится перевозить конвоями. Иначе разграбят… могут напасть даже на несколько машин без охраны.
Играет старенький, заезженный кассетник. Звуки МУ
Да это зима это ее сугробы
Ее приметы за моим окном.
И запахом снега распахнуты ноздри
И дым лиловых сигарет совсем как тот
Мерзлый дым
Изjavascript:void(0); тех труб в том городе той зимой.
И песня моя прозрачная
И бледно-синяя как зима
Как наледи
Как скользкий лед памяти.

Как скользкий лед памяти.
Нет. Не думать ни о чем. Просто – не думать.
Скользкий лед.
Памяти…

* Вертолеты
** Видимо лучший советский мотоцикл. Первые серии шли с японскими карбюраторами, удельная мощность 237 л/с на тонну (Ява – 141 л/с на тонну). На сленге его называли «Пёс» от Иж-ПС.
*** Кто не знает, в Подмосковье добывали уголь, и прекратили добывать уже при Ельцине. То есть Москва – это еще и шахтерский город. Как бы дико сейчас не звучало.
**** АФСОТР – мощное транспортно-экспедиционное, советско-афганское предприятие. На нем был получен немалый опыт логистики в зоне БД


Прошло
1992 год от РХ
Катастрофа


Дождь идет с утра, будет, был и есть.
И карман мой пуст, на часах шесть.
Папирос нет, и огня нет,
И в окне знакомом не горит свет.
Время есть, а денег нет,
И в гости некуда пойти.

КИНО
Время есть, а денег нет


Тошно…
Тошно от всего… от ощущения предательства, от неожиданности… да просто тошно.
Тошно…
Так и не набрал номер, я открыл дверь телефонной будки* и шагнул в сумрачный вечер так хорошо знакомого двора, с хоккейной коробкой посередине, с лавочками возле каждого подъезда, с так хорошо знакомыми кустами.
Напиться что ли? Да ведь не поможет.
Все просто – как два пальца об асфальт. Выросли в одном дворе, сидели за одной партой, обещала ждать.
Не дождалась.
Вообще, я даже знаю, почему не дождалась. Нина Ивановна, с..а, чтоб ее. И сестра ее сводная… Иринка. Та еще тварь.
Как они там меня называли? Интернационалист психованный? Ну, да.
Но я не психованный, честно. Я ничего не буду делать – просто посижу на лавочке и пойду. Даже на окно смотреть не буду.
Посижу и пойду.
Нине Ивановне я всегда не нравился. Денег, видите ли, мало в семье. Ничего, я им покажу… только вчера Вадим в кооператив звал. Посмотрите у меня.
Тварь…
Надо просто это прожить. Как бы больно не было, как бы не было противно. Просто жить день, потом еще один день…
- Ты чего это тут расселся?
Нина Ивановна. Стоит руки в боки, видимо из окна увидала. Этакая мадам Грицацуева, особенно отвратительная тем, что она в школе работает. Чему она учит детей?
- Здравствуйте, Нина Ивановна.
По моему это предел вежливости - нет?
Но мадам Грицацуева так не считала.
- Думаешь, ее вернуть сможешь?
Да нет, не думаю. Я уже ни о чем таком не думаю. Больно только. Но это – пока.
- Не нужен, ты ей. Не любит она тебя, понял?
Мадам Грицацуева смотрела на меня с ненавистью и с четким осознанием исполненного материнского долга. Искалечить жизнь дочери, как когда-то искалечили ей самой. Брак с нелюбимым человеком ради городской прописки, семейная жизнь и тридцать килограммов лишнего веса.
- Понял - примирительно сказал я
- Ну и уходи тогда. Чего сидишь?
- Уйду. Чуть позже.
Но мадам Грицацуева не унималась
- Сейчас уходи.
- Мадам – максимально вежливо сказал я – вы на весы давно вставали?
Мне показалось, что она бросится на меня с кулаками – так она побагровела. Но она повернулась и бегом скрылась в дверях раздолбанного подъезда.
Я посмотрел на темнеющее небо. Солнце уже зашло, но еще не стемнело окончательно – и над двором висел улыбающийся серпик Луны. Я улыбнулся ему, а он – мне.
Старухи у соседнего, гревшиеся пересудами – замерли в поганеньком выжиданьице

Через несколько минут – у подъезда тормознул потрепанный, желто-синий бобик. Я видел, как он въезжал по двор, но даже не пытался скрыться.
- Гражданин…
- Погоди.
Это Виктор Иваныч. Наш бывший участковый. Мудрый мент, который понимал, как легко сломать жизнь четырнадцатилетнему пацану и прикладывавший к нашему дворовому воспитанию не меньше сил, чем родители.
- В машине покури.
Милиционер – водитель посмотрел на меня, но отошел к машине.
Виктор Иванович простецки сел рядом. Достал пачку
- Не.
- Так и не закурил
- Нет
- Ты же в десант уходил…
Ну, да. В десант. Когда давали подписку – приказали говорить именно так. У нас даже фотографии специальные делали – в десантных беретах. Хотя к Рязани мы никаким боком не относились.
Сам факт существования нашего подразделения – был государственной тайной. Ни одного срочника, только офицеры, прапорщики и сверхсрочники. Почти все с правами, у кого не было – те ускоренно получали их. Маскировались мы под мобильные технические группы АФСОТРа, задачи такие же, как и у спецназа до вывода войск. Оказание практической помощи дружественному афганскому режиму в борьбе с врагами народной революции, доставка в передовые части оружия и снаряжения из СССР, работа по верхушке бандформирований, обеспечение действий спецназа КГБ Альфа.
Если бы не мы, Джелалабад пал бы уже к концу 1989 года, а сейчас душманы были бы уже в Кабуле.
Кстати, замечательный факт – когда маршал Ахромеев докладывал Генеральному секретарю по реализации Женевских соглашений, Романов спросил – сколько надо оставить чтобы и соблюсти соглашения, и тем не менее удержать ситуацию. Ахромеев ответил, что двадцать тысяч человек способны удержать Кабул и удержать дорогу жизни из СССР через перевал Саланг. Сейчас – нас воевало не более двух – трех тысяч, но мы не только удерживали Кабул и трассу – нам удалось сохранить ситуацию, когда душманы контролировали не более двадцати процентов территории страны и у них не было власти ни в одном уездном городе. Более того, после официального вывода Ограниченного континента группировки душманов перегрызлись между собой и не видя перед собой врага – начали делить власть, набросившись друг на друга. Между тем же Хекматьяром и Масудом – шли настоящие бои с артиллерией. Я это знал, потому что теперь мы доставляли оружие и Масуду…
Так как СССР подписал Женевские соглашения об урегулировании афганского конфликта – наших войск там не должно было быть. Потому и секретили нас по самому высшему разряду – спецназ КГБ не был так засекречен как мы. Когда меня принимали в подразделение – я дал сразу три подписки, а потом лысоватый особист спокойно довел до меня. Если хоть полсловом обмолвишься в письмах к родным – два года дисбата, все письма перлюстрируются, сдаются в незапечатанном виде. Если сделаешь хоть одну фотографию – пять лет тюрьмы.
Так что тюрьмы мне можно не бояться – пуганый я
- Давно вернулся?
- Вчера.
- А здесь что делаешь?
- Сижу.
Виктор Иваныч тяжело вздохнул
- Не дурил бы ты. На ней свет клином не сошелся, найдешь еще лучше.
- Я знаю.
Ни он не знал, что говорить, ни я
- Пил?
- Нет.
- Дыхни.
Я дыхнул – просто дыхнул. Виктор Иванович встал
- До дома подвезти?
- Дойду
- Не дури, парень.
- Да я просто сижу.
Виктор Иваныч стоял и смотрел на меня, раздумывая как поступить. Оснований меня задерживать не было никаких.
- Не дури – наконец сказал он – и жизнь свою не ломай. Молодой еще.
И – пошел к машине.
А я – остался сидеть на скамейке и смотреть на Луну.
Но спокойно посидеть мне не дали.
Мадам Грицацуева относилась к той категории советских женщин, которых быт превратил в жирных мегер. Все просто – педучилище или медучилище, замуж часто не по любви, ребенок, не всегда желанный, заевший быт – но развод невозможен, так как подрастает ребенок да и квартиру не разменять. И вот, годам уже к сорока, лютики и ромашки превращаются в озверелых, прущих напролом свиноматок с лицом, напоминающим покойного Л.И. Брежнева, готовых друг другу в очереди глаза выцарапать. Понятно, что и детям – они будут мстить за свою никчемную жизнь.
У мадам Грицацуевых есть свое понимание того, как должен начинаться конфликт и как он должен заканчиваться. Причем чтобы добиться своего – они на любую подлость готовы. И если не получилось с милицией - мадам Грицацуева бросила в атаку своего зятя, перед этим накрутив его. В ее понимании – он должен был кулаками отстоять свою территорию, иначе он «не мужик».
Я до Афгана – наверное, тоже в ее понимании был «не мужиком».
- Эй!
Я не обратил внимания. Зятек – наскоро надетые спортивки, футболка – подошел ближе.
- Ты кто? Чего здесь делаешь? Уходи отсюда!
Я посмотрел на него, и снова уставился на луну. Я даже на их балкон не смотрел, честно. Ну почти…
- Я сказал, уходи отсюда.
И вот тут зять сделал самую большую глупость в своей жизни – он взял меня за плечо и попытался поднять со скамейки…

Привел в себя меня истерический визг с балкона. Зять лежал неподвижно на заплеванном асфальте, а луна – с усмешкой наблюдала за всем этим.
- Убили! Люди, убили!!!!
Я бросился бежать.


Tags: отрывки из книг
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments