Вырусь ч2
5. Цемент между кирпичами
Дописываю в дни, когда подозрительно согласованно попадали очередные российские спутники, Президент окраины Петр Порошенко подписал пакет так называемых "антикоммунистических" законов о запрете советской символики, заключённой Васильевой отказали в пилке для ногтей, убит один из командиров ополчения Алексей Мозговой, а в Бурунди Нкурунзиза вернулся в Бужумбуру. Да и много чего другого произошло... А думается по-прежнему о своём, заветном.
Российская Федерация поныне имперская форма существования народов и наций. Русские - цивилизационный народ, составляющий сердце империи. Империи строят, созидают. В советское время в стране прибывало каждый год по восемь городов. Строили в оккупированном Афганистане: школы, дороги, больницы. И ещё строили нации и государства. Но в этом интернациональном доме у русских нет не только своей комнаты, - нет ни одного своего кирпича. Потому что русские - цемент между кирпичами.
Цемент - знай своё место! Источится, распылится цемент - рано или поздно рухнет дом. Отсюда и холодность, невнятное равнодушие, а то и порицание всего выпирающе-русского даже в тех случаях, когда на власти стояли русские князи. Началось ведь с Киева. И византийцы, и степняки, и варяги крутились при княжеском дворе, и тогда же зародилась эта всеядная терпимость к иноплеменникам, которые скоро сами становились русами и начинали заправлять русскими делами. Оттуда и неодолимая экспансия во все края, чтобы достигнуть немыслимых пределов, почти нигде не встречая сопротивления, ибо везде, куда входили, ждало родственное, узнаваемое... Нужно понять эту свою роль в империи, понять и принять мысль, что мы были и останемся цементом. И для чего-то задумана же была высшая цель гармонизировать противоречия, сгладить неизгладимое, примирить непримиримое: всё скрепить, склеить...
Но эта же этническая всеядность послужила и причиной тому, что погром галицийских русских австрияками, а потом и молекулярное искажение природы русского духа не были опознаны, как национальная беда, способная мобилизовать народ. Инстинкт самосохранения у русских оказался настолько притуплен, что история Червоной Руси имела ещё более гибельное продолжение на окраине.
Характерный признак: окраина дважды вычленялась из состава империй после их очередного крушения - из Российской и Советской. В 1918 году Постановлением безликого либерального Временного правительства из южных губерний России была образована особая область, и в 1991 году после страшного для советской империи августовского переворота окраина вышла из состава СССР, снабжённая большевиками в развитие меньшевистского Постановления новыми краями и полуостровом Крым. Факт насильственной окраинизации малороссов при большевиках - наподобие той, что производили австрийцы над русинами в Галиции, - сам собой напрашивается если не на большие выводы, то на исчерпывающие объяснения. Как и то, что Союз русского народа («Чёрная сотня») проводил агитацию на Волыни именно в русле окраинизации, в результате которой дети этих волынян в годы войны массово ушли в отряды ОУН-УПА. И сбегала окраина на периферию Русского мира, как бы давая понять, что не имеет с ним ничего общего. Этим движением исключала себя из имперского проекта, и в этом, пожалуй, был видимый результат сбеганий - капитуляции или предательства общей истории, проще выражаясь. Почему и две головы у нашего гербового орла. Смотрят в разные стороны, и одна из голов смотрит в нужную сторону, а другая - в противоположную. Они символизируют две русские ипостаси, два типа миросозерцания, Каина и Авеля. И одна из них принадлежит выруси, готовой переметнуться хоть к Мазепе, хоть к Бандере.
Так и приходит догадка, что сам «проект» окраины есть отрицание русской империи, Русского мира, не зависящее по большому счёту от произволения властей, международных интриг и козней. Какой-то паразитный нарост на коре пятисотлетнего дуба.
Новороссия же, думалось - отдельная песня. В Новороссии русские получат кусочек, собственный уголок мира, который они усадят своими цветами и напитают своим духом. Как у старого усталого вояки должен быть дачный домик, дарованный от империи, где отдохнёт его душа.
Вглядываясь в будущее, думается, тем не менее, что не скоро ещё прояснится её судьба, не быстро споётся эта песня...
Но, может, нам кажется, что вырусь пылает ненавистью к России и русским и жаждет их уничтожения. Нет, это они самоуничтожаются. Русских же невозможно уничтожить. Они слишком вплетены в существо страны, внедрены в её плоть и кровь и составляют её тело и её дух. Их присутствие в мире явственно и несомненно. Они оказывали на мир влияние и не единожды вершили его судьбы. Они сообразовали присутствие в мире со своими интересами и интуитивно нашли своим интересам и их воплощению в мире название Русского мира. Их государство несколько раз рушилось, но восставало под другими именами и с другими знамёнами. Но подлинный, неявный их идеал - святая Русь, как живой образ гармонии земного бытия с небесной волей.
История же окраины пропитана запахом мертвечины. Он отравляет всё живое, превращает в мертвечину настоящее.
Но третьего-то раза не будет...
6. Грёзы о новой окраине.
Окраинство не под подозрением - под печатью
«Это тебе дорого обойдётся!», - говорили Ваньке про Крым. Ванька предчувствует, что, когда заговорили о дороговизне - значит, скоро придут грабить. Почешет он затылок, попереживает о том, что кого-то ненароком ущемил своим существованием. Это ощущение вины, воплощённое в образ мыслей и манеру поведения, разваливает хитроумные планы по нанесению нашей стране максимально неприемлемого ущерба. А Ванька в конце концов сядет и всё посчитает. Счёту-то и грамоте обучен.
И выяснится, что это не он всем должен, а ему должны. Будь сосед добрый в должниках, или там дальний родственник покаялся и запросил отсрочки - Ванька показал бы кулак из-под полы, да и простил. Однако если грозят карами и стращают напраслиной, он начинает черстветь. И, как приметил глазастый немецкий Бисмарк - Ванька всегда придёт за своим. Имеются в виду не только деньги.
А когда Ванька пойдёт, наступит страшное.
Потому что никто не готов платить.
Не готовы платить те русские, кто переметнулся к галицаям и повторяют, как попки, бандеровскую кричалку «Слава окраине!». Кто посчитал славное имя русского предосудительным и записался в тупиковое русское ответвление окраинства, предавая тем самым и судьбу и историю. Окраинская интеллигентская ботва, поддержавшая переворот на майдане. Это не народ, а толпа. Толпа руководствуется инстинктом стаи.
Да и разве не стайный признак преимущество множества? «У нас всегда народ был сильнее власти» - сказано было в Киеве с нескрываемой гордостью. Что подтверждает и мысль о том, что у малоросса нет государственного инстинкта и он вместо страны будет стремится устроить курень с чадящим майданом. Насилие толпы страшнее насилия власти тем, что не имеет высшей санкции и перерождается в произвол. Разве это правильно? И чем тут гордиться?
Зато презрение к власти, к любой социальной системности, упорядоченной законами, почему-то уживается с преклонением перед комбатами, ватаманами, батьками - перед гуляй-ветром. Логика как раз воровская, стадная. Потом доходит: да им государство и не нужно. Собственно окраина как упорядоченное образование до последнего времени существовало усилиями тех русских на окраине, кто продолжал считать себя защищённым именно системами строгого административного управления, а не анархистской вольницей.
...Вот полыхнули споры о том, какой должна стать новая окраина. О старой, прежней, не спорят. Старой - с Крымом и Донбассом - уже никогда не будет. Однако образы новой зудят, требуют внимания. И странным образом в этих образах опять проступают прежние очертания.
Что, дескать, окраинцы - отдельный народ, обладающий собственной, отличной от русской, культурой. И что они не готовы растворяться в Русском мире. А, следовательно, новая окраина должна собираться на принципах автономии от России. Мол: мы по-прежнему братья, но так далеко разошедшиеся в истории и пространстве, что вспоминать об этом приходится всё реже. Дескать, один раз не удалось такой народ создать - давайте ещё раз «попробуем». Значит, опять из толпы «братский народ», опять «окраина - не Россия», затем «москаляку на гиляку» и - по старому кругу?
А приходит на ум в этой связи мина на растяжке. Тоненький проводок, едва видимый в траве, означает границу: чтобы пройти дальше, нужно обезвредить мину, или подорвать её с безопасного расстояния. Либо осторожно перешагнуть проводок. Но тогда мина остаётся за спиной.
Это значит, что при видимой склонности к отказу от кельто-галичанского помрачения, у окраинца остаётся в душе тот же хутор. И до тех пор, пока окраинец будет настаивать на своей величине в сравнении с русским и на своей независимости - остаётся и возможность нацистского рецидива, перетекающего в затяжную квазигосударственную форму. Окраинство отныне уже не под подозрением, а под печатью.
...У звероловов есть в «технологическом» процессе период передержки, когда отловленного зверя помещают либо в короб, либо в закрытый загон для адаптации, процесса привыкания к новым обстоятельствам. Заодно наблюдают за состоянием здоровья и, если есть необходимость, животное подлечивают, прежде чем доставят в другую среду обитания. Так же следует поступить и с теми, кто не снимал с головы кастрюль - и это в то время, когда британские учёные доказали происхождение мозговых извилин!
Поскольку можно считать, что политическое окраинство по своему происхождению - следствие тотальной пропаганды и окукливания определённого слоя людей - выруси - в сектантскую касту ненавистников Русского мира, то и разокраинивание должно происходить в обратном порядке.
Гудошники окраинства и светоносные лыцари незалежности уже проиграли. С того самого момента, когда решили ликвидировать русский язык и насадить мову. Язык - это народ. Русский язык объединяет всех, им владеющих, называют ли они себя татарами или тунгусами. Мова же не язык, а южнорусский деревенский диалект языка, и те, кто величают мову языком, подсознательно ощущают себя частью большего целого.
Хуторяне и есть хуторяне, что в Курской области, что в Полтавской. И там и там пытаются закрепить свои деревенские варварские наречия. Говорят, в Банищанском околотке Льговского уезда Курской губернии возникла народная секта саянов - со своими узорами на вышиванках и особым говорком. С двадцати километров их почти не понимали. А дать им волю и присвоить говорку статус государственно-международного языка - кого-нибудь да насмешили б... Но на окраине это и произошло.
Мова явилась на окраине, как инструмент раздора, а не собирания. Сельский диалект, нагруженный «статусом» государственного языка, не справляется и не может справиться с необходимой ролью - описанием полноты мира, даже если проводить на мове поэтические фестивали и посвящать ей лингвистические конференции. Её приходится «пересочинять» и уродовать, посредством чего она превращается в неудобоваримый сленг, мало понятный самим селюкам. Словакам, перешедшим на латиницу, потребовалось сотня лет, чтобы пересочинить язык, отличный от чешского диалекта, а потом созреть для предложения чехам разъединиться политически.
Политическая нация на основе окраинского сельского диалекта без потери высокой культуры сложиться не может. Она и не сложилась. Но не это навязывание заведомо проигрышной позиции обокраинивания - лишить русских их языка и культуры - было целью нацистов. Лучше всего это объяснил в давнем интервью сын гауптмана Шухевича, ныне почётный депутат окраинской Рады, Юрий Шухевич. На вопрос журналиста: зачем-де замещать русский язык мовой, когда на нём говорит подавляющее большинство граждан окраины, Шухевич ответил ему, как глухому: «А чтоб русские знали своё место!»
Вот реплики с тягнибоковских форумов. Собираются на форумах всякие, но центральная жила постепенно проступает в мутном потоке глаголаний: «Москали оккупанты, русский язык - оккупантский. Русская речь должна исчезнуть из окраины, уйти в небытие. В окраине автохтоны только окраинцы. Окраинцы должны вернуться к окраинскому языку и окраинизировать неокраинцев. »Окраiна - по-над усе!» (калька лозунга нацистской Германии «Германия превыше всего!»), «Слава Украине! Героям слава!» - бандеровская «кричалка», которую повторяет и последний окраинский гетман на церемонии вступления в должность, повторяют первого сентября и школьники на первой линейке. Если те, кто с кривой усмешкой спрашивает: где вы видели в Киеве бандеровцев? неправильно услышали это, или не поняли, что кричат вслед за бандеровцами - то нужно было знать и понимать. А если знали и кричали вслед за бандеровцами - нужно будет отвечать. Потому что подо всем этим не только лозунги нацистов, но и осуществляемая на глазах реальная окраинская политика.
В этой сподручной логике становится понятным, что на окраине все, кто сопротивляется выруси на базе бандеровской идеологии - русские. Они испокон веков оккупировали окраинские земли, вторгаются с территории сопредельного врага и воюют на Донбассе целыми батальонами и армиями. Что ещё раз подтверждает и диагноз мучительной окраинской шизофрении.
В такой войне победить невозможно, но капитулировать нельзя. Нацизм неспособен к диалогу - это монологичная доктрина - и добровольно не капитулирует. Нацист говорит «ватнику»: либо будет по-моему, либо ты умрёшь; не хотите обокраиниться - уничтожим. А «по-моему» значит: я господин, а ты «ватник», ты раб, ты недочеловек. «Так как ночь восстает против дня, как свет и тьма находятся в вечной вражде - так и недочеловек является величайшим врагом человека, господствующего в мире. Недочеловек - это биологическое существо, созданное природой, имеющее руки, ноги, подобие мозга, с глазами и ртом. Тем не менее, это ужасное существо является человеком лишь частично. Оно носит черты лица подобные человеческим - однако духовно и психологически недочеловек стоит ниже, чем любое животное.
Внутри этого существа - хаос диких, необузданных страстей: безымянная потребность разрушать, самые примитивные желания и неприкрытая подлость. Недочеловек - и ничего более!» Это, правда, слова Генриха Гиммлера, рейхсфюрера СС, произнесённые им в 1935 г.. Но Тягнибок и Ярош подпишутся.
И добавят вдогонку: Поклонитесь нашему хуторянскому наречию, нашим бандеровским идолам, нашей правде, и забудьте свой язык, свою правду, своих героев и предков, их борьбу и идеалы.
Не случайно до сих пор на окраинских сайтах сетования, что не успели-де окраинизировать русских в Крыму и на Юго-Востоке. Если бы это произошло, возможно, русские не замутили бы воду на окраине и не вздумали бы возвращаться, обретая себя в состоянии более сложном - русском, а не в депрессивно-окраинском.
И в этом их правда. Окраинизировали бы, опустили высокую культуру до уровня своей, деревенской, обратили бы полуспящих городских русских в невнятных хуторян, обкатали бы их, как хлебные мякиши - никто б и не трепыхнулся. Тем более, что согласных к упрощению на окраине избыток - вся вырусь.
А русские почему-то проснулись и стали задумываться. И не согласились массово мутировать из города в деревню, менять высокое на низкое.
7. До Царской Пасхи
И здесь проступил абрис эпической трагедии. Почему-то в полный голос не говорят о подлинной угрозе, вставшей со стороны окраины перед Русским миром. Угрозе ментицида - духовного убийства. Она и есть главная, настоящая причина партикулярной брани. Даже не католичество, извод христианства от отцов и учителей Церкви, исповедано на окраине, а ложное христианство, - на которое не было и не будет соборного согласия. Разделение хуже ереси. А ещё буйно расцветшее сектантство, шабаши колдунов, откол обокраиненных православных...
«Нужно разработать закон про первооснову люстрации. Написано, что сначала душа, а потом тело... Так вот, сегодня мы приняли закон про тело. Но душа - идеология московского патриархата - ещё остается!», -заявил глава униатской церкви окраины на слушаньях по закону о люстрации в Раде.
Они подбирались к самой нашей душе...
И вот кровь зашипела на полу, возмутилось русское сердце и началась война.
Вся галицайско-бандеровская пассионарность оказалась горелым порохом. Галицай-бандеровец не воин - он каратель. Так сложилось. И воевать против Русского мира в открытом бою не будет. Сбежит на заработки в Румынию или Польшу (или в ту же Россию), а вместо себя поставит под ружьё вырусь.
Вот и военнообязанный Тарас Шевченко зачислен в каратели и воюет рядом с портретом Бандеры. Из шевченковского литературного наследства, как из творчества любого поэта, были извлечены ноты ненависти и теперь используются, как патриотические «кричалки». Остаётся гадать, добровольно ли пошёл Тарас на войну, или его накрыли в мобилизационной облаве. Неизвестно, подносила ли снаряды карателям Леся Окраинка, а то, может, служила санитаркой в лазарете. Да и другие особы окраинской культуры попали под подозрение.
Ещё сто лет назад князь Н. С. Трубецкой заметил одну особенность политического окраинства в его культурной «проекции»:
«Они постараются запретить окраинцам знание русского литературного языка, чтение русских книг, знакомство с русской культурой. Но и этого окажется недостаточно: придётся ещё внушить всему населению окраины острую и пламенную ненависть ко всему русскому и постоянно поддерживать эту ненависть всеми средствами школы, печати, литературы, искусства, хотя бы ценой лжи, клеветы, отказа от собственного исторического прошлого и попрания собственных национальных святынь. Ибо, если окраинцы не будут ненавидеть всё русское, то всегда останется возможность оптирования в пользу русской культуры. Однако нетрудно понять, что окраинская культура, создаваемая в только что описанной обстановке, будет из рук вон плоха. Она окажется не самоцелью, а лишь орудием политики, и притом плохой, злобно-шовинистической и задорно-крикливой политики. И главными двигателями этой культуры будут не настоящие творцы культурных ценностей, а маниакальные фанатики, политиканы, загипнотизированные навязчивыми идеями. Поэтому в этой культуре всё - наука, литература, искусство, философия - не будет самоценно, а будет тенденциозно».
Таким образом, денацификация окраины равна деокраинизации впавшего в тенденциозность малоросса. Об этом нужно говорить прямо, не скрывая боли за погубленный ненавистью «проект» особого нерусского народа, «проект», стоивший таких лишений и жертв.
Несколько выводов натекло в маргиналии статьи во время её написания.
Первый: партикулярная брань на окраине Русского мира была неизбежна. По причине того, что большинство русских не согласилось бы на мутацию через предательство. Рано или поздно возник бы очаг сопротивления нацистскому памороку на окраине, а потом откристаллизовался бы фронт. Не обязательно очаг сперва возник бы в Славянске, и не обязательно сопротивление возглавил бы Стрелков. Но что это случилось бы - теперь нет сомнений.
Второй: партикулярная брань на окраине была неизбежна и вследствие доктринальной неподвижности нацизма. Весь советский период истории, а потом и «независимой» окраины, она исподволь шла к нынешнему её состоянию олигархической красно-коричневой демократии. Бандеровская «прививка» тенденциозным малороссам оказалась живучей и принесла плоды. Окраинские главари неспособны измениться и отказаться от идей и представлений, которые вызвали к жизни собственно явление окраинского нацизма и, по их суждениям, они должны победить несогласных только через насилие, а не через диалог с ними.
Третий: окраинский нацизм в партикулярной брани победить не может. Окраинское языковое иго, как пример мучительной шизофрении, когда все говорят по-русски и все понимают русский язык, но изуверски внедряют окраинское наречие международно-государственным языком, отрицает всякое воображение. Изобрести внешнего врага и отвести в его сторону разрушительные энергии уже не удалось. А Русский мир опознал в последних событиях внутреннюю беду, которую должен побороть собственными силами. И время работает на него.
Четвёртый: на окраине самоуничтожается и наше внутреннее зло «всеотзывчивости» по-Достоевски, безоглядно добродушного интернационализма по-советски; зло, имеющее теперь ясно осознаваемую обратную сторону - равнодушие в косной форме европейской толерантности. Интернациональный Советский Союз и его «многонациональный народ» - проект вавилонского царства - окончательно оформил такое явление, как окраинство. Подкормил его, нарастил ему мускулы своей политикой - газовыми дотациями и торговыми преференциями, поддержкой любого, враждебного Русскому миру направления в общественной ли, национальной жизни под видом «развития самобытности». Важный урок, который не все мы осознаём в полной мере. Пора трезвиться.
Россия задумалась с пристальным прищуром...
Многое стало ясно, но многое ещё видится гадательно, как сквозь закопчённое стёклышко. Истина всегда в поругании, но православный Киев спасётся. Ещё не пал чёрный ангел на Крещатике, не провалилось в результате обрушения киевское метро на площади Незалежности, как предсказывали старцы, а на её месте не возникли опять озёра и козьи болота, однако скрытая духовная суть видимых событий начинает проступать явственней.
Остановлены активные боевые действия - но значит ли это, что нацистская хунта отказалась от тяги к уничтожению несогласных? Это вряд ли. Бациллу нацизма на окраине должны «дезактивировать» сами малороссы, а российскую оккупацию ещё нужно заслужить. Способствует ли обстановка общего затухания окраинской экономической жизни и, наоборот, разбухания агрессивной политической риторики и активизации той части отравленной нацизмом окраинской молодёжи, которая рвётся что-нибудь завоевать и кого-нибудь победить - созреванию нарыва? Способствует. Не обломилось на этот раз и Генри Темплу, англичанскому лорду Палмерстону, который сетовал: «Как же тяжело, когда Россия ни с кем не воюет! И когда с Россией никто не воюет». Вот пускай ему будет тяжелей! Будем заканчивать новую русскую партикулярную брань...
Все ли окраинцы бандеровцы? Отнюдь. Но малороссы, как южная ветвь русского племени, принявшие на себя ложное звание окраинцев - рано или поздно станут бандеровцами. Это - вырусь, Каиново племя, тупиковое ответвление Русского мира, явление русской духовной скорби. А, значит, чтобы избежать в будущем новой партикулярной брани, окраинство должно быть переформатировано, как файловая система на жёстком компьютерном диске. Как это произойдёт на местах, сейчас неважно. Те на окраине, кто сохранил в душе стойкую русскость, найдут нужный способ.
Мову никто не будет запрещать говорить. Окраинское наречие вернётся, откуда и повелось - на сельские территории, а в городах опять возьмётся в своём праве владычный русский язык. И это будет только началом пересборки, перебирания ложного человека, выруси.
Но третьего раза быть не должно...
Одесситы знали прозорливого старца, отца Иону. Перед смертью, в 2012-м году, он сказал: «...Как я умру, будет Пасха Кровавая, потом Голодная, потом Новороссийская, потом Царская».
Гадали, что за Новороссийская. Теперь - что за Царская.
В предсказаниях старцев мы прозреваем Промысел. Невидимая нить внешних событий - путеводна для тех, кто не противится Промыслу. Мы все ещё узнаём его.
Когда узнаем, откроются и тайны текущих событий и подробности партикулярной брани между русскими Каином и Авелем.
Тогда, думается, и ответ обнаружится, кто во всём виновен...
Разделяющий виновен.
Чёрный майданный лже-ангел с золотыми крыльями и сатанинской печатью на мече.
Распрягайте, наконец, хлопцы, коней.
Та лягайте почивать...
Борис Агеев, Русская народная линия
Дописываю в дни, когда подозрительно согласованно попадали очередные российские спутники, Президент окраины Петр Порошенко подписал пакет так называемых "антикоммунистических" законов о запрете советской символики, заключённой Васильевой отказали в пилке для ногтей, убит один из командиров ополчения Алексей Мозговой, а в Бурунди Нкурунзиза вернулся в Бужумбуру. Да и много чего другого произошло... А думается по-прежнему о своём, заветном.
Российская Федерация поныне имперская форма существования народов и наций. Русские - цивилизационный народ, составляющий сердце империи. Империи строят, созидают. В советское время в стране прибывало каждый год по восемь городов. Строили в оккупированном Афганистане: школы, дороги, больницы. И ещё строили нации и государства. Но в этом интернациональном доме у русских нет не только своей комнаты, - нет ни одного своего кирпича. Потому что русские - цемент между кирпичами.
Цемент - знай своё место! Источится, распылится цемент - рано или поздно рухнет дом. Отсюда и холодность, невнятное равнодушие, а то и порицание всего выпирающе-русского даже в тех случаях, когда на власти стояли русские князи. Началось ведь с Киева. И византийцы, и степняки, и варяги крутились при княжеском дворе, и тогда же зародилась эта всеядная терпимость к иноплеменникам, которые скоро сами становились русами и начинали заправлять русскими делами. Оттуда и неодолимая экспансия во все края, чтобы достигнуть немыслимых пределов, почти нигде не встречая сопротивления, ибо везде, куда входили, ждало родственное, узнаваемое... Нужно понять эту свою роль в империи, понять и принять мысль, что мы были и останемся цементом. И для чего-то задумана же была высшая цель гармонизировать противоречия, сгладить неизгладимое, примирить непримиримое: всё скрепить, склеить...
Но эта же этническая всеядность послужила и причиной тому, что погром галицийских русских австрияками, а потом и молекулярное искажение природы русского духа не были опознаны, как национальная беда, способная мобилизовать народ. Инстинкт самосохранения у русских оказался настолько притуплен, что история Червоной Руси имела ещё более гибельное продолжение на окраине.
Характерный признак: окраина дважды вычленялась из состава империй после их очередного крушения - из Российской и Советской. В 1918 году Постановлением безликого либерального Временного правительства из южных губерний России была образована особая область, и в 1991 году после страшного для советской империи августовского переворота окраина вышла из состава СССР, снабжённая большевиками в развитие меньшевистского Постановления новыми краями и полуостровом Крым. Факт насильственной окраинизации малороссов при большевиках - наподобие той, что производили австрийцы над русинами в Галиции, - сам собой напрашивается если не на большие выводы, то на исчерпывающие объяснения. Как и то, что Союз русского народа («Чёрная сотня») проводил агитацию на Волыни именно в русле окраинизации, в результате которой дети этих волынян в годы войны массово ушли в отряды ОУН-УПА. И сбегала окраина на периферию Русского мира, как бы давая понять, что не имеет с ним ничего общего. Этим движением исключала себя из имперского проекта, и в этом, пожалуй, был видимый результат сбеганий - капитуляции или предательства общей истории, проще выражаясь. Почему и две головы у нашего гербового орла. Смотрят в разные стороны, и одна из голов смотрит в нужную сторону, а другая - в противоположную. Они символизируют две русские ипостаси, два типа миросозерцания, Каина и Авеля. И одна из них принадлежит выруси, готовой переметнуться хоть к Мазепе, хоть к Бандере.
Так и приходит догадка, что сам «проект» окраины есть отрицание русской империи, Русского мира, не зависящее по большому счёту от произволения властей, международных интриг и козней. Какой-то паразитный нарост на коре пятисотлетнего дуба.
Новороссия же, думалось - отдельная песня. В Новороссии русские получат кусочек, собственный уголок мира, который они усадят своими цветами и напитают своим духом. Как у старого усталого вояки должен быть дачный домик, дарованный от империи, где отдохнёт его душа.
Вглядываясь в будущее, думается, тем не менее, что не скоро ещё прояснится её судьба, не быстро споётся эта песня...
Но, может, нам кажется, что вырусь пылает ненавистью к России и русским и жаждет их уничтожения. Нет, это они самоуничтожаются. Русских же невозможно уничтожить. Они слишком вплетены в существо страны, внедрены в её плоть и кровь и составляют её тело и её дух. Их присутствие в мире явственно и несомненно. Они оказывали на мир влияние и не единожды вершили его судьбы. Они сообразовали присутствие в мире со своими интересами и интуитивно нашли своим интересам и их воплощению в мире название Русского мира. Их государство несколько раз рушилось, но восставало под другими именами и с другими знамёнами. Но подлинный, неявный их идеал - святая Русь, как живой образ гармонии земного бытия с небесной волей.
История же окраины пропитана запахом мертвечины. Он отравляет всё живое, превращает в мертвечину настоящее.
Но третьего-то раза не будет...
6. Грёзы о новой окраине.
Окраинство не под подозрением - под печатью
«Это тебе дорого обойдётся!», - говорили Ваньке про Крым. Ванька предчувствует, что, когда заговорили о дороговизне - значит, скоро придут грабить. Почешет он затылок, попереживает о том, что кого-то ненароком ущемил своим существованием. Это ощущение вины, воплощённое в образ мыслей и манеру поведения, разваливает хитроумные планы по нанесению нашей стране максимально неприемлемого ущерба. А Ванька в конце концов сядет и всё посчитает. Счёту-то и грамоте обучен.
И выяснится, что это не он всем должен, а ему должны. Будь сосед добрый в должниках, или там дальний родственник покаялся и запросил отсрочки - Ванька показал бы кулак из-под полы, да и простил. Однако если грозят карами и стращают напраслиной, он начинает черстветь. И, как приметил глазастый немецкий Бисмарк - Ванька всегда придёт за своим. Имеются в виду не только деньги.
А когда Ванька пойдёт, наступит страшное.
Потому что никто не готов платить.
Не готовы платить те русские, кто переметнулся к галицаям и повторяют, как попки, бандеровскую кричалку «Слава окраине!». Кто посчитал славное имя русского предосудительным и записался в тупиковое русское ответвление окраинства, предавая тем самым и судьбу и историю. Окраинская интеллигентская ботва, поддержавшая переворот на майдане. Это не народ, а толпа. Толпа руководствуется инстинктом стаи.
Да и разве не стайный признак преимущество множества? «У нас всегда народ был сильнее власти» - сказано было в Киеве с нескрываемой гордостью. Что подтверждает и мысль о том, что у малоросса нет государственного инстинкта и он вместо страны будет стремится устроить курень с чадящим майданом. Насилие толпы страшнее насилия власти тем, что не имеет высшей санкции и перерождается в произвол. Разве это правильно? И чем тут гордиться?
Зато презрение к власти, к любой социальной системности, упорядоченной законами, почему-то уживается с преклонением перед комбатами, ватаманами, батьками - перед гуляй-ветром. Логика как раз воровская, стадная. Потом доходит: да им государство и не нужно. Собственно окраина как упорядоченное образование до последнего времени существовало усилиями тех русских на окраине, кто продолжал считать себя защищённым именно системами строгого административного управления, а не анархистской вольницей.
...Вот полыхнули споры о том, какой должна стать новая окраина. О старой, прежней, не спорят. Старой - с Крымом и Донбассом - уже никогда не будет. Однако образы новой зудят, требуют внимания. И странным образом в этих образах опять проступают прежние очертания.
Что, дескать, окраинцы - отдельный народ, обладающий собственной, отличной от русской, культурой. И что они не готовы растворяться в Русском мире. А, следовательно, новая окраина должна собираться на принципах автономии от России. Мол: мы по-прежнему братья, но так далеко разошедшиеся в истории и пространстве, что вспоминать об этом приходится всё реже. Дескать, один раз не удалось такой народ создать - давайте ещё раз «попробуем». Значит, опять из толпы «братский народ», опять «окраина - не Россия», затем «москаляку на гиляку» и - по старому кругу?
А приходит на ум в этой связи мина на растяжке. Тоненький проводок, едва видимый в траве, означает границу: чтобы пройти дальше, нужно обезвредить мину, или подорвать её с безопасного расстояния. Либо осторожно перешагнуть проводок. Но тогда мина остаётся за спиной.
Это значит, что при видимой склонности к отказу от кельто-галичанского помрачения, у окраинца остаётся в душе тот же хутор. И до тех пор, пока окраинец будет настаивать на своей величине в сравнении с русским и на своей независимости - остаётся и возможность нацистского рецидива, перетекающего в затяжную квазигосударственную форму. Окраинство отныне уже не под подозрением, а под печатью.
...У звероловов есть в «технологическом» процессе период передержки, когда отловленного зверя помещают либо в короб, либо в закрытый загон для адаптации, процесса привыкания к новым обстоятельствам. Заодно наблюдают за состоянием здоровья и, если есть необходимость, животное подлечивают, прежде чем доставят в другую среду обитания. Так же следует поступить и с теми, кто не снимал с головы кастрюль - и это в то время, когда британские учёные доказали происхождение мозговых извилин!
Поскольку можно считать, что политическое окраинство по своему происхождению - следствие тотальной пропаганды и окукливания определённого слоя людей - выруси - в сектантскую касту ненавистников Русского мира, то и разокраинивание должно происходить в обратном порядке.
Гудошники окраинства и светоносные лыцари незалежности уже проиграли. С того самого момента, когда решили ликвидировать русский язык и насадить мову. Язык - это народ. Русский язык объединяет всех, им владеющих, называют ли они себя татарами или тунгусами. Мова же не язык, а южнорусский деревенский диалект языка, и те, кто величают мову языком, подсознательно ощущают себя частью большего целого.
Хуторяне и есть хуторяне, что в Курской области, что в Полтавской. И там и там пытаются закрепить свои деревенские варварские наречия. Говорят, в Банищанском околотке Льговского уезда Курской губернии возникла народная секта саянов - со своими узорами на вышиванках и особым говорком. С двадцати километров их почти не понимали. А дать им волю и присвоить говорку статус государственно-международного языка - кого-нибудь да насмешили б... Но на окраине это и произошло.
Мова явилась на окраине, как инструмент раздора, а не собирания. Сельский диалект, нагруженный «статусом» государственного языка, не справляется и не может справиться с необходимой ролью - описанием полноты мира, даже если проводить на мове поэтические фестивали и посвящать ей лингвистические конференции. Её приходится «пересочинять» и уродовать, посредством чего она превращается в неудобоваримый сленг, мало понятный самим селюкам. Словакам, перешедшим на латиницу, потребовалось сотня лет, чтобы пересочинить язык, отличный от чешского диалекта, а потом созреть для предложения чехам разъединиться политически.
Политическая нация на основе окраинского сельского диалекта без потери высокой культуры сложиться не может. Она и не сложилась. Но не это навязывание заведомо проигрышной позиции обокраинивания - лишить русских их языка и культуры - было целью нацистов. Лучше всего это объяснил в давнем интервью сын гауптмана Шухевича, ныне почётный депутат окраинской Рады, Юрий Шухевич. На вопрос журналиста: зачем-де замещать русский язык мовой, когда на нём говорит подавляющее большинство граждан окраины, Шухевич ответил ему, как глухому: «А чтоб русские знали своё место!»
Вот реплики с тягнибоковских форумов. Собираются на форумах всякие, но центральная жила постепенно проступает в мутном потоке глаголаний: «Москали оккупанты, русский язык - оккупантский. Русская речь должна исчезнуть из окраины, уйти в небытие. В окраине автохтоны только окраинцы. Окраинцы должны вернуться к окраинскому языку и окраинизировать неокраинцев. »Окраiна - по-над усе!» (калька лозунга нацистской Германии «Германия превыше всего!»), «Слава Украине! Героям слава!» - бандеровская «кричалка», которую повторяет и последний окраинский гетман на церемонии вступления в должность, повторяют первого сентября и школьники на первой линейке. Если те, кто с кривой усмешкой спрашивает: где вы видели в Киеве бандеровцев? неправильно услышали это, или не поняли, что кричат вслед за бандеровцами - то нужно было знать и понимать. А если знали и кричали вслед за бандеровцами - нужно будет отвечать. Потому что подо всем этим не только лозунги нацистов, но и осуществляемая на глазах реальная окраинская политика.
В этой сподручной логике становится понятным, что на окраине все, кто сопротивляется выруси на базе бандеровской идеологии - русские. Они испокон веков оккупировали окраинские земли, вторгаются с территории сопредельного врага и воюют на Донбассе целыми батальонами и армиями. Что ещё раз подтверждает и диагноз мучительной окраинской шизофрении.
В такой войне победить невозможно, но капитулировать нельзя. Нацизм неспособен к диалогу - это монологичная доктрина - и добровольно не капитулирует. Нацист говорит «ватнику»: либо будет по-моему, либо ты умрёшь; не хотите обокраиниться - уничтожим. А «по-моему» значит: я господин, а ты «ватник», ты раб, ты недочеловек. «Так как ночь восстает против дня, как свет и тьма находятся в вечной вражде - так и недочеловек является величайшим врагом человека, господствующего в мире. Недочеловек - это биологическое существо, созданное природой, имеющее руки, ноги, подобие мозга, с глазами и ртом. Тем не менее, это ужасное существо является человеком лишь частично. Оно носит черты лица подобные человеческим - однако духовно и психологически недочеловек стоит ниже, чем любое животное.
Внутри этого существа - хаос диких, необузданных страстей: безымянная потребность разрушать, самые примитивные желания и неприкрытая подлость. Недочеловек - и ничего более!» Это, правда, слова Генриха Гиммлера, рейхсфюрера СС, произнесённые им в 1935 г.. Но Тягнибок и Ярош подпишутся.
И добавят вдогонку: Поклонитесь нашему хуторянскому наречию, нашим бандеровским идолам, нашей правде, и забудьте свой язык, свою правду, своих героев и предков, их борьбу и идеалы.
Не случайно до сих пор на окраинских сайтах сетования, что не успели-де окраинизировать русских в Крыму и на Юго-Востоке. Если бы это произошло, возможно, русские не замутили бы воду на окраине и не вздумали бы возвращаться, обретая себя в состоянии более сложном - русском, а не в депрессивно-окраинском.
И в этом их правда. Окраинизировали бы, опустили высокую культуру до уровня своей, деревенской, обратили бы полуспящих городских русских в невнятных хуторян, обкатали бы их, как хлебные мякиши - никто б и не трепыхнулся. Тем более, что согласных к упрощению на окраине избыток - вся вырусь.
А русские почему-то проснулись и стали задумываться. И не согласились массово мутировать из города в деревню, менять высокое на низкое.
7. До Царской Пасхи
И здесь проступил абрис эпической трагедии. Почему-то в полный голос не говорят о подлинной угрозе, вставшей со стороны окраины перед Русским миром. Угрозе ментицида - духовного убийства. Она и есть главная, настоящая причина партикулярной брани. Даже не католичество, извод христианства от отцов и учителей Церкви, исповедано на окраине, а ложное христианство, - на которое не было и не будет соборного согласия. Разделение хуже ереси. А ещё буйно расцветшее сектантство, шабаши колдунов, откол обокраиненных православных...
«Нужно разработать закон про первооснову люстрации. Написано, что сначала душа, а потом тело... Так вот, сегодня мы приняли закон про тело. Но душа - идеология московского патриархата - ещё остается!», -заявил глава униатской церкви окраины на слушаньях по закону о люстрации в Раде.
Они подбирались к самой нашей душе...
И вот кровь зашипела на полу, возмутилось русское сердце и началась война.
Вся галицайско-бандеровская пассионарность оказалась горелым порохом. Галицай-бандеровец не воин - он каратель. Так сложилось. И воевать против Русского мира в открытом бою не будет. Сбежит на заработки в Румынию или Польшу (или в ту же Россию), а вместо себя поставит под ружьё вырусь.
Вот и военнообязанный Тарас Шевченко зачислен в каратели и воюет рядом с портретом Бандеры. Из шевченковского литературного наследства, как из творчества любого поэта, были извлечены ноты ненависти и теперь используются, как патриотические «кричалки». Остаётся гадать, добровольно ли пошёл Тарас на войну, или его накрыли в мобилизационной облаве. Неизвестно, подносила ли снаряды карателям Леся Окраинка, а то, может, служила санитаркой в лазарете. Да и другие особы окраинской культуры попали под подозрение.
Ещё сто лет назад князь Н. С. Трубецкой заметил одну особенность политического окраинства в его культурной «проекции»:
«Они постараются запретить окраинцам знание русского литературного языка, чтение русских книг, знакомство с русской культурой. Но и этого окажется недостаточно: придётся ещё внушить всему населению окраины острую и пламенную ненависть ко всему русскому и постоянно поддерживать эту ненависть всеми средствами школы, печати, литературы, искусства, хотя бы ценой лжи, клеветы, отказа от собственного исторического прошлого и попрания собственных национальных святынь. Ибо, если окраинцы не будут ненавидеть всё русское, то всегда останется возможность оптирования в пользу русской культуры. Однако нетрудно понять, что окраинская культура, создаваемая в только что описанной обстановке, будет из рук вон плоха. Она окажется не самоцелью, а лишь орудием политики, и притом плохой, злобно-шовинистической и задорно-крикливой политики. И главными двигателями этой культуры будут не настоящие творцы культурных ценностей, а маниакальные фанатики, политиканы, загипнотизированные навязчивыми идеями. Поэтому в этой культуре всё - наука, литература, искусство, философия - не будет самоценно, а будет тенденциозно».
Таким образом, денацификация окраины равна деокраинизации впавшего в тенденциозность малоросса. Об этом нужно говорить прямо, не скрывая боли за погубленный ненавистью «проект» особого нерусского народа, «проект», стоивший таких лишений и жертв.
Несколько выводов натекло в маргиналии статьи во время её написания.
Первый: партикулярная брань на окраине Русского мира была неизбежна. По причине того, что большинство русских не согласилось бы на мутацию через предательство. Рано или поздно возник бы очаг сопротивления нацистскому памороку на окраине, а потом откристаллизовался бы фронт. Не обязательно очаг сперва возник бы в Славянске, и не обязательно сопротивление возглавил бы Стрелков. Но что это случилось бы - теперь нет сомнений.
Второй: партикулярная брань на окраине была неизбежна и вследствие доктринальной неподвижности нацизма. Весь советский период истории, а потом и «независимой» окраины, она исподволь шла к нынешнему её состоянию олигархической красно-коричневой демократии. Бандеровская «прививка» тенденциозным малороссам оказалась живучей и принесла плоды. Окраинские главари неспособны измениться и отказаться от идей и представлений, которые вызвали к жизни собственно явление окраинского нацизма и, по их суждениям, они должны победить несогласных только через насилие, а не через диалог с ними.
Третий: окраинский нацизм в партикулярной брани победить не может. Окраинское языковое иго, как пример мучительной шизофрении, когда все говорят по-русски и все понимают русский язык, но изуверски внедряют окраинское наречие международно-государственным языком, отрицает всякое воображение. Изобрести внешнего врага и отвести в его сторону разрушительные энергии уже не удалось. А Русский мир опознал в последних событиях внутреннюю беду, которую должен побороть собственными силами. И время работает на него.
Четвёртый: на окраине самоуничтожается и наше внутреннее зло «всеотзывчивости» по-Достоевски, безоглядно добродушного интернационализма по-советски; зло, имеющее теперь ясно осознаваемую обратную сторону - равнодушие в косной форме европейской толерантности. Интернациональный Советский Союз и его «многонациональный народ» - проект вавилонского царства - окончательно оформил такое явление, как окраинство. Подкормил его, нарастил ему мускулы своей политикой - газовыми дотациями и торговыми преференциями, поддержкой любого, враждебного Русскому миру направления в общественной ли, национальной жизни под видом «развития самобытности». Важный урок, который не все мы осознаём в полной мере. Пора трезвиться.
Россия задумалась с пристальным прищуром...
Многое стало ясно, но многое ещё видится гадательно, как сквозь закопчённое стёклышко. Истина всегда в поругании, но православный Киев спасётся. Ещё не пал чёрный ангел на Крещатике, не провалилось в результате обрушения киевское метро на площади Незалежности, как предсказывали старцы, а на её месте не возникли опять озёра и козьи болота, однако скрытая духовная суть видимых событий начинает проступать явственней.
Остановлены активные боевые действия - но значит ли это, что нацистская хунта отказалась от тяги к уничтожению несогласных? Это вряд ли. Бациллу нацизма на окраине должны «дезактивировать» сами малороссы, а российскую оккупацию ещё нужно заслужить. Способствует ли обстановка общего затухания окраинской экономической жизни и, наоборот, разбухания агрессивной политической риторики и активизации той части отравленной нацизмом окраинской молодёжи, которая рвётся что-нибудь завоевать и кого-нибудь победить - созреванию нарыва? Способствует. Не обломилось на этот раз и Генри Темплу, англичанскому лорду Палмерстону, который сетовал: «Как же тяжело, когда Россия ни с кем не воюет! И когда с Россией никто не воюет». Вот пускай ему будет тяжелей! Будем заканчивать новую русскую партикулярную брань...
Все ли окраинцы бандеровцы? Отнюдь. Но малороссы, как южная ветвь русского племени, принявшие на себя ложное звание окраинцев - рано или поздно станут бандеровцами. Это - вырусь, Каиново племя, тупиковое ответвление Русского мира, явление русской духовной скорби. А, значит, чтобы избежать в будущем новой партикулярной брани, окраинство должно быть переформатировано, как файловая система на жёстком компьютерном диске. Как это произойдёт на местах, сейчас неважно. Те на окраине, кто сохранил в душе стойкую русскость, найдут нужный способ.
Мову никто не будет запрещать говорить. Окраинское наречие вернётся, откуда и повелось - на сельские территории, а в городах опять возьмётся в своём праве владычный русский язык. И это будет только началом пересборки, перебирания ложного человека, выруси.
Но третьего раза быть не должно...
Одесситы знали прозорливого старца, отца Иону. Перед смертью, в 2012-м году, он сказал: «...Как я умру, будет Пасха Кровавая, потом Голодная, потом Новороссийская, потом Царская».
Гадали, что за Новороссийская. Теперь - что за Царская.
В предсказаниях старцев мы прозреваем Промысел. Невидимая нить внешних событий - путеводна для тех, кто не противится Промыслу. Мы все ещё узнаём его.
Когда узнаем, откроются и тайны текущих событий и подробности партикулярной брани между русскими Каином и Авелем.
Тогда, думается, и ответ обнаружится, кто во всём виновен...
Разделяющий виновен.
Чёрный майданный лже-ангел с золотыми крыльями и сатанинской печатью на мече.
Распрягайте, наконец, хлопцы, коней.
Та лягайте почивать...
Борис Агеев, Русская народная линия