werewolf0001


Александр Афанасьев


Previous Entry Share Next Entry
Русский бунт
werewolf0001
https://ruslankuznetsov.livejournal.com/

заметки живописца, театрального художника, педагога и писателя Константина Коровина про 1917 год


Один взволнованный человек говорил мне, что надо все уничтожить и все сжечь. А потом все построить заново.
— Как, — спросил я, — и дома все сжечь?
— Конечно, и дома.
— А где же вы будете жить, пока построят новые?
— В земле, — ответил он без запинки.

...

Странно тоже, что в бунте бунтующие были враждебны ко всему, а особенно к хозяину, купцу, барину, и в то же время сами тут же торговали и хотели походить на хозяина, купца и одеться барином.



Один коммунист, Иван из совхоза, увидел у меня маленькую коробочку жестяную из-под кнопок. Она была покрыта желтым лаком, блестела. Он взял ее в руки и сказал:
— А все вы и посейчас лучше нашего живете.
— Но почему? — спросил я. — Ты видишь, Иван, я тоже овес ем толченый, как лошадь. Ни соли, ни сахару нет. Чем же лучше?
— Да вот, вишь, у вас коробочка-то какая.
— Хочешь, возьми, я тебе подарю.
Он, ничего не говоря, схватил коробочку и понес показывать жене.

Во время так называемой революции собаки бегали по улицам одиноко. Они не подходили к людям, как бы совершенно отчуждавшись от них. Они имели вид потерянных и грустных существ. Они даже не оглядывались на свист: не верили больше людям. А также улетели из Москвы все голуби.

...

Были дома с балконами. Ужасно не нравилось проходящим, если кто-нибудь выходил на балкон. Поглядывали, останавливались и ругались. Не нравилось. Но мне один знакомый сказал:
— Да, балконы не нравятся. Это ничего — выйти, еще не так сердятся. А вот что совершенно невозможно: выйти на балкон, взять стакан чаю, сесть и начать пить. Этого никто выдержать не может. Летят камни, убьют.

Учительницы сельской школы под Москвой, в Листвянах, взяли себе мебель и постели из дачи, принадлежавшей профессору Московского университета. Когда тот заспорил и получил мандат на возвращение мебели, то учительницы визжали от злости. Кричали: «Мы ведь народные учительницы, на кой нам чёрт эти профессора! Они буржуи!».



Я спросил одного умного комиссара: «А кто такой буржуй, по-вашему?» Он ответил: «Кто чисто одет».

Деревня Тюбилки взяла ночью все сено у деревни Горки. В Тюбилке сто двадцать мужиков, а в Горках тридцать.
Я говорю Дарье, которая из Тюбилок, и муж ее солидный, бывший солдат:
— Что же это вы делаете? Ведь теперь без сена к осени весь скот падет не емши в Горках.
— Вестимо, падет, — отвечает она.
— Да как же вы это? Неужто и муж твой брал?
— А чего ж, все берут.
— Так как же, ведь вы же соседи, такие же крестьяне. Ведь и дети там помрут. Как же жить так?
— Чего ж… Вестимо, все помрут.
Я растерялся, не знал, что и сказать:
— Ведь это же нехорошо, пойми, Дарья.
— Чего хорошего. Что уж тут… — отвечает она.
— Так зачем же вы так.
— Ну, на вот, поди… Все так.



Что бы кто ни говорил, а говорили очень много, нельзя было сказать никому, что то, что он говорит, неверно. Сказать этого было нельзя. Надо было говорить: «Да, верно». Говорить «нет» было нельзя — смерть. И эти люди через каждое слово говорили: «Свобода». Как странно.



Один латыш, бывший садовник-агроном Штюрме, был комиссар в Переяславле. Говорил мне:
— На днях я на одной мельнице нашел сорок тысяч денег у мельника.
— Где нашли? — спросил я.
— В сундуке у него. Подумайте, какой жулик. Эксплуататор. Я у него деньги, конечно, реквизировал и купил себе мотоциклетку. Деньги народные ведь.
— Что же вы их не отдали тем, кого он эксплуатировал? — сказал я. Он удивился:
— Где же их найдешь. И кому отдашь. Это нельзя… запрещено… Это будет развращение народных масс. За это мы расстреливаем.
Больше всего любили делать обыски. Хорошее дело, и украсть можно кое-что при обыске. Вид был у всех важный, деловой, серьезный. Но если находили съестное, то тотчас же ели и уже добрее говорили:
— Нельзя же, товарищ, сверх нормы продукт держать. Понимать надо. Жрать любите боле других.



При обыске у моего знакомого нашли бутылку водки. Её схватили и кричали на него: «За это, товарищ, к стенке поставим». И тут же стали её распивать. Но оказалась в бутылке вода. Какая разразилась брань… Власти так озлились, что арестовали знакомого и увезли. Он долго просидел.



Коммунисты в доме Троцкого получали много пищевых продуктов: ветчину, рыбу, икру, сахар, конфеты, шоколад. Зернистую икру они ели деревянными ложками по килограмму и больше каждый. Говорили при этом:
— Эти сволочи, буржуи, любят икру.


Весь русский бунт был против власти, людей распоряжающихся, начальствующих, но бунтующие люди были полны любоначалия: такого начальствующего тона, такой надменности я никогда не слыхал и не видал в другое время. Это было какое-то сладострастие начальствовать и только начальствовать.



Тенор Собинов, всегда протестовавший против директора Императорских театров Теляковского, сам сделался директором Большого оперного театра. Сейчас же заказал мне писать с него портрет в серьезной позе. Портрет взял себе, не заплатив мне ничего. Ясно, что я подчиненный и должен работать для директора. Просто и правильно.



Ехал в вагоне сапожник и говорил соседям:
— Теперь сапожки-то, чего стоят. Принеси мне триста тысяч, да в ногах у меня поваляйся — сошью, а то и нет. Во как нынче.

На рынке в углу Сухаревой площади лежала огромная куча книг, и их продавал какой-то солдат. Стоял парень и смотрел на кучу книг. Солдат:
— Купи вот Пушкина.
— А чего это?
— Сочинитель первый сорт.
— А чего, а косить он умел?
— Нет… Чего косить… Сочинитель.
— Так на кой он мне ляд.
— А вот тебе Толстой. Этот, брат, пахал, косил, чего хочешь.
Парень купил три книги и, отойдя, вырвал лист для раскурки.



Староста-ученик, крестьянин, говорил на собрании:
— Вот мастер придет в мастерскую, говорит все, что хочет, и уйдет, а жалованье получает. А что из этого? Положите мне жалованье, я тоже буду говорить, еще больше его.
Ученики ему аплодировали, мастера молчали.

В Школу живописи в Москве вошли новые профессора и постановили: отменить прежнее название. Преподавателей называть мастерами, а учеников подмастерьями, чтобы больше было похоже на завод или фабрику. Самые новые преподаватели оделись, как мастера, надели черные картузы, жилеты, застегнутые пуговицами до горла, как у разносчиков, штаны убрали в высокие сапоги, все новое. Действительно, были похожи на каких-то заводских мастеров.

Я увидел, как профессор Машков доставал носовой платок. Говорю ему:
— Это не годится. Нужно сморкаться в руку наотмашь, а платки — это уж надо оставить.
Он свирепо посмотрел на меня.

Был жетон: «Да укрепится свобода и справедливость на Руси».

Я получил бланк. Бланк этот был напечатан после долгих и многих обсуждений Всерабиса (Всесоюзный профессиональный союз работников искусств). В графах бланка значилось:
Размер.
Какой материал.
Холст, краски, стоимость его.
Время потраченного труда.
Подпись автора.
Цена произведения определялась отделом Всерабиса.

В Школе живописи мастера и подмастерья. Все было хорошо, но с подмастерьем было трудно. Их работу надо было расценивать. Трудно было вводить справедливость. Трудно. Кто сюпрематист, кто кубист, экс-импрессионист, футурист — трудно распределить. Что все это стоит, по аршину или как ценить? Да еще на стене написано: «Кто не работает, тот не ест». А есть вообще нечего было. А справедливость надо вводить.
У Всерабиса и мастеров ум раскорячивался, как они говорили. Заседания и денные, и ночные. Постановления одни вышибали другие. Трудно было, один предлагал то, а другой совсем другое. И притом жрать хочется до смерти. Вот как трудно вводить справедливость и равенство. Все ходили измученные, бледные, отрепанные, неумытые, голодные. Но все же горели энергией водворить так реформы, чтобы было как можно справедливее.
И их души не догадывались, что главная потуга их энергии — это было не дать другим того, что они сами не имеют. Как успокоить бушующую в себе зависть? А так как она открылась во всех, как прорвавшийся водопад, то в этом сумасшедшем доме нельзя было разобрать с часу на час и с минуты на минуту, что будет и какое постановление справедливости вынесут судьи.
Странно было видеть людей, охваченных страстью власти и низостью зависти, и при этом уверенно думающих, что они водворяют благо и справедливость.

Очень на самом деле меткие наблюдения. Суть бунта 1917 года не в том что людям было нечего есть. А в том что они чувствовали себя униженными. Так это было или нет - неважно. Отсюда и дикие на первый взгляд требования официантов - чтобы к ним на "вы обращались".
Но в конечном итоге эти люди создали систему, которая безо всяких унижений выбивала зубы перед расстрелом. Их дети - стали такими хамами, каких в 1917 году и представить себе было невозможно.
А вот их внуки стали кое-кем другим...

Справки о Фикрете Гусейнове Андрей навел быстро — в Триполи была довольно большая колония переводчиков-азербайджанцев, которые держались несколько обособленно от остальных переводяг. Причин тому было несколько, но основная заключалась в том, что азербайджанцы плохо знали язык и за них часто приходилось пахать другим переводчикам — притом что деньги-то все получали абсолютно одинаковые. Нет, конечно, и среди выпускников Бакинского университета попадались стоящие парни и настоящие профессионалы — такие, как умница и интеллектуал Латиф Арифов, например, говоривший без малейшего акцента и на арабском, и на русском. Но встречались и настоящие уроды типа Вагифа Караева, которого переводят звали не иначе как Бахлюль[55]. Вагиф хоть и получил диплом востоковеда, но знал только те арабские слова, которые вошли в азербайджанский (точнее, турецкий) язык. Для всех было загадкой, как Бахлюль попал в загранкомандировку: парень откровенно валял дурака, ничего не делал, но зарплату получал исправно, мечтая накопить денег на «мерседес».
— Куплю «мерседес» — сделаю люк на капоте, да… — говорил он своим коллегам, степенно покуривая очередную сигарету.
— Может, не на капоте, а на крыше, а, Бахлюль?
— Э-э… нет, на капоте. На крыше у всех есть. А у меня будет — на капоте. Это значит, что я всех в рот имел, да… Ни у кого нет, а у меня будет.
— Бахлюль, а ты понимаешь, что ты полный мудак? — не выдержал однажды и спросил у Караева Вихренко.
— Зачем мудак? Мудак в горах коз пасет, а я — здесь сижу, — ничуть не обиделся Вагиф и нагло улыбнулся Сереге в лицо так, что Шварц еле удержался, чтобы не дать ему по толстой сытой харе.

А. Константинов
Журналист


И мы с этим со всем живем...




Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

  • 1
После 91-го года настало время Бахлюлей.

эмм, стесняюсь спросить, а до революции синекур для бестолковых отпрысков богатеев не существовало?

Это все царь виноват и буржуи!!! Или нет?..

Вообще то да. Всех этих людей не большевики с Марса завезли. Они выросли именно при царе и буржуях, и при этом большинство оных буржуев (включая дворян и офицеров) были абсолютно такими же и даже хуже.

"А также улетели из Москвы все голуби."

И еще распяли всех снегирей, а потом их съели. Ну блин, это же тупейшие агитки, еще хуже, чем большевистские о "светлых днях революции".

Edited at 2018-03-03 08:28 am (UTC)

Русский бунт

(Anonymous)
"И мы с этим со всем живем... "

И будем жить...

***

На рынке в углу Сухаревой площади лежала огромная куча книг, и их продавал какой-то солдат. Стоял парень и смотрел на кучу книг. Солдат:
— Купи вот Пушкина.
— А чего это?
— Сочинитель первый сорт.
— А чего, а косить он умел?
— Нет… Чего косить… Сочинитель.
— Так на кой он мне ляд.
— А вот тебе Толстой. Этот, брат, пахал, косил, чего хочешь.
Парень купил три книги и, отойдя, вырвал лист для раскурки.

***

Лев Толстой как зеркало русской отсталости (Человек из Буэнос-Айреса)
https://werewolf0001.livejournal.com/3968346.html

sofya1444
2018-02-17 04:35 am (UTC)
Вы всерьёз считаете, что русский крестьянин для того, чтобы пользоваться смартфоном, должен быть настолько образован, чтобы иметь возможность его произвести? Вы шутите!
Вся эта цивилизационная хуета нужна ему исключительно для того, чтобы он делал СВОЁ дело. Крестьянское и не самое очень не простое дело. На самом высоком современном уровне.
...
А народ что, простой народ - быдло. Он тупорылое быдло, поскольку никогда, никогда, никогда не будет способен в полной мере оценить игру скрипача Ойстраха. Ага.
...

sofya1444
2018-02-16 05:21 pm (UTC)
...
У так называемого грамотного человека все знания вперемежку валяются на захламлённом чердаке покрытые пылью и обтянутые паутиной. Зато у него высшее образование, блин! То же самое с культурой. Ну почему я должна слушать именно скрипачей, а не гармошку с балалайкой? Почему пианистов много, а на аккордеонах не играет никто? Кто вообще определяет, что хорошо и что плохо для наших детей и на что они должны тратить свои золотые годы? Может быть лучше их с малолетства сажать на трактора? Или чтобы они знали как свои пять пальцев устройство двигателя внутреннего сгорания? Чтобы они с пелёнок осваивали профессии, которые пригодятся им в жизни и которые, это очень важно, связаны не только с размышлениями размягчёнными мозгами ни о чём, а с конкретными физическими действиями, с работой в самом буквальном её понимании? Я не говорю о том, что не нужны исследователи и творцы, но это штучный продукт и каждому должна быть предоставлена возможность развиваться в этом направлении, но далеко не все захотят, не нужно им это!
...

***
Быдло не способно оценить игру скрипача Ойстраха и красоту стихотворного слога Пушкина. И дома с балконами тоже.
Оно способно оценить только "маленькую коробочку жестяную из-под кнопок".
Или маленькую пластиковую коробочку с кнопками. Очередной, продвинутой модели.
Ну, в крайнем случае Толстого. Потому как - свой - пахал и сеял.
Или Леньку Пантелеева. Потому что свой - грабил и сидел.
***
А что такое образование?
Какого человека можно назвать образованным?
И что нам дает образование?


Игорь Н.

А чего бы не вспомнить "дети поземелья" например, или там "на дне"?


И мы с этим со всем живем...
___________________________________

плачь булкохруста?

Скорее избирательное зрение. Офицеры царской армии к солдатам (своим же) относились как комиссары к открытым буржуям. Помещики крестьян за людей вообще не считали. Ну и зачем удивляться тому, что всем им отплатили той же монетой? Всё произошедшее в 1917 - это всего лишь следствие того, что предшествовало. Вот к примеру на флоте ВСЕ матросы выбрали красную сторону, хотя являлись в основном анархистами. И пусть они позже бунтовали - но о переходе к белым даже не думали.

да не очень-то много изменилось. сегодня увидел, что косорылый тракторист засыпал ледяными глыбами 2 из 3-х кустов сирени, которые я посадил, потратив два вечера на долбление глины со строительным мусором вперемешку. чего стоило сыпать чуть в сторону? да ему похуй - не его двор, не его труд и красота ему не нужна

ПОТОМСТВЕННЫЕ РАБЫ.

Ну так в России Библию перевели на русский только в 1876 г., а Европа читала Библию с 16 века. Результат, как говорят, налицо. Но глядя на атеизацию Европы, думается, у них есть все шансы слить наследие предков за пару поколений, а потом на Коран перейдут.

И когда уже Александр поймет, что гнилая, разложившаяся верхушка РИ была закономерно снесена доведённым до отчаяния народом. Что гражданскую войну начали именно белые, причем никто из них даже и не думал вернуть к власти Николая, ведь свергли его ни разу не большевики. Что пора перестать мечтать о дворянском титуле и деревеньке с крепостными. Настолько была велика народная ненависть к дворянам вообще и офицерству в частности, что когда в 43 году ввели погоны многие были против. Когда в 44-45 освободили польшу, эти сраные пшеки обижались что у советских солдат и офицеров не поворачивается язык использовать обычное для местных обращение - "пан".

Да ладно заливать. Народ нигде ничего не решает, пока одна из противоборствующих группировок наверху не спустит их как собак на правящую верхушку. Когда надо, народ терпит сколько будет надо. Власти РИ имели две мощные группы интеллектуалов, которые были неудовлетворены своим положением: образованные русские либералы, составившие львиную долю управленцев и генералов, а также местечковые евреи. Обе хотели власти и по очереди друг друга снесли, а потом передрались. Что в итоге? Вернулись царь с буржуями и помещиками и все молчат как рыбы, спуская большую часть доходов экономики на ВПК и просторные карманы правящей элиты. Евреи все посваливали, а управленцы все прикормлены. Хотя не отрицаю, что угроза второго Февраля есть. Но опять же, если сможет организоваться группировка либералов внутри правящего клана.

На Украине такая же фигня: пока у власти был неугодный олигархической группировке чужак с востока, все были недовольны, а тут в доску свой воцарился и может отстреливать всяких музычек без проблем, обогащаться пользуясь негласными привилегиями и т.д.

Edited at 2018-03-05 04:50 am (UTC)

печально и закономерно
за 200 лет рабства значительная масса аборигенов деградировала морально и интеллектуально,
отсюда и такие эпизоды

и до сих пор, местами, случаются

Да, да, хруст булки и парадный шаг полков империи. Что-то мне подсказывает, что нынешние потомки потомственных рабов заслуженно сыграют в игру "можем повторить". Флаг им в руки.

nik.jpg

Edited at 2018-03-03 07:55 pm (UTC)

инфа по теме

штрихи к портрету Романовской России, о которой любят вздыхать патриоты, в том числе и православные:

Стоимость человека в России

..В 1800 году в газете «Московские ведомости» регулярно публиковались объявления подобного содержания: «Продаются за излишеством дворовые люди: сапожник 22 лет, жена ж его прачка. Цена оному 500 рублей. Другой рещик 20 лет с женою, а жена его хорошая прачка, также и белье шьет хорошо. И цена оному 400 рублей. Видеть их могут на Остоженке, под № 309...»

Историки подробно изучили объявления о продаже крепостных в «Санкт-Петербургских ведомостях» за последние годы ХVIII века. В среднем цены на «рабочих девок» составляли тогда 150–170 рублей. За «горничных, искусных в рукоделии» просили дороже, до 250 рублей. Опытный кучер с женой-кухаркой стоили 1000 рублей, а повар с женой и сыном двух лет — 800 рублей. Мальчики в среднем стоили от 150 до 200 рублей. За обученных грамоте подростков, «изрядно пишущих», просили 300 рублей. Но это были именно высокие столичные цены. В соседней Новгородской губернии в конце ХVIII века в глухом селе можно было купить «крестьянскую девку» за 5 рублей. А на окраинах империи человека зачастую покупали вообще по бартеру...

Хорошо обученная и молодая крепостная актриса «приятной наружности» обычно стоила от двух тысяч рублей и выше. Князь Потемкин как-то купил у графа Разумовского целый оркестр оптом за 40 тысяч рублей, а за одну «комедиантку» было заплачено 5 тысяч рублей...

Накануне вторжения Наполеона в Россию средняя по стране цена крепостного приближалась к 200 рублям. В последующие годы, видимо в связи с общим финансово-экономическим кризисом по итогам долгих и тяжелых для России наполеоновских войн, цены на людей упали до 100 рублей. На этом уровне они держались до сороковых годов XIX века, когда снова начали расти.

Интересно, что цены на крепостных в России были ниже, чем цены на рабов в Средней Азии. К середине XIX столетия в Хиве и Бухаре рабы стоили от 200 до 1000 рублей и выше. В те же годы в Северной Америке чернокожий раб-негр в среднем стоил 2000–3000 фунтов, то есть в три-четыре раза дороже средней цены русского помещичьего крестьянина накануне отмены крепостного права.

Тем не менее, при царе русский народ размножался и развивался, была построена великая империя. Родившиеся в Царской России люди построили СССР, взяли Берлин, они умели учиться и работать, их биографии не стыдно показывать. А что сделали рождённые и воспитанные в СССР? Они породили миллионы наркоманов, шизофреников, феминисток, алкоголиков, бездетных, бомжей, бандитов и выбрали президентов: сначала алкоголика, а потом вора-мафиози. Теперь их дети радостно бегают за Навальным, дуют спайс и в штаны накладывают от кавказцев в армии. Хороший паззл сложился. Знаете, свобода такая вещь, до неё ещё дорасти надо.

Edited at 2018-03-05 12:34 am (UTC)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account