Человек из Буэнос-Айреса
Еще на пробу, так сказать
Когда Зуля вышел с посланцем Береста – и темноты выступил еще один человек – он до того неподвижно стоял в углу за шкафом. Это и был Полугар – настоящий.
- Чо думаешь?
- Думай, не думай, сто рублев уже не деньги. Работа есть – работать надо…
Полугар – настоящий – был родом из Вятской губернии, которая тогда была намного больше, и значение имела очень и очень весомое. Места это были очень веселые, причем уже не первую сотню лет. Знающие люди – помнили, что Вятка заселялась потоками тех, кто уходил от войска Ивана Грозного из разгромленного Новгорода. Сюда же – поселялись беглые татары и черемисы, поднявшие против царской власти три страшных восстания – все те, которым от властей ничего хорошего ждать не приходилось. Это была земля, в которой никогда не было княжеской власти и практически не было крепостного права – только кое-где на юге. Зато были леса, в которых могла сгинуть целая армия.
Потому Вятский край был оплотом всех мятежников, бандитов и революционеров***.
Полугар – его понятное дело звали тогда совсем иначе – родился в многодетной семье, его как самого сильного – отправили в город, к дальним родственникам – чтобы не кормить, а те его к делу приставили. Сначала он подрядился к братьям Сунцовым в магазин скобяных и москательных товаров на Спасской, а потом – перешел к купцу Чарушину который держал на Казанской в доме Клепикова оружейную торговлю. Там – уже достаточно подросшего мальчика поставили приказчиком, и он быстро научился разбираться в оружейных системах Веблея, Пипера и Соважа. Равно как и люди, заходившие в магазин – его приметили. А люди разные, надо сказать, заходили. И несмотря на то что на стене висело объявление…
Господ покупателей прошу обратить внимание!
Господа, желающие приобрести автоматические пистолеты системы "Браунинга", работы Национальной фабрики военного оружия в Герсталь-Льеже, Веблея и Скотта, Кольта, Пипера, Маузера, или "Парабеллум", непременно должны представить разрешение на приобретение, в котором желаемая система из числа вышеуказанных, обязательно должна быть упомянута. Продажа охотничьих ружей (гладкоствольных), патронов к ним, пороха, и всевозможных припасов, производится без представления разрешения.
Продавали всяким и всякое.
Когда Полугару было шестнадцать, его настигло известие о смерти отца. Принесли ходоки из- деревни. Жались, мялись – но он понимал, что произошло. В деревне у них – испокон века занимались выгонкой самогона, медовухи, рядом был тракт – проезжим и продавали, а так же в шинки. Человеку ведь все равно – казенку он пьет или самогон – а в казну уплачивать тоже смысла нет.
Самая большая выгонка была у двух людей – у Касаткиных и у них. Потому друг друга они люто ненавидели. Конкуренция, понятное дело. Вот, кто-то из Касаткиных – а в том доме пять сыновей подрастало – и подкараулил отца в лесу. С топором. Кто – понятное дело, не дознали, да и кто будет дознавать. Исправник, которому лишь бы глаза дармовым самогоном залить?
Но ему и не надо было никакого дознания – он сам знал, что делать.
Через несколько дней, когда старший Касаткин, Мирон Абрамович, солидный такой мужчина, который любил повторять «пять сыновей и сам соловей!» приехал в город договариваться о поставках спирта, медовухи и самогона в шинки и трактиры. Договорился, понятное дело – конкурента то теперь нету. На остаток оставил трактир Остренко на углу Николаевской и Богословской. Сам Остренко был нижегородским, заведением приказчики заведовали. Вот, договорился Мирон Абрамович о поставках, вышел в ночь, довольный, сытый и немножко пьяный – и тут по нему открыли из темноты огонь. Из револьвера системы Веблея-Скотта, который без дела уже давно в витрине у Чарушина лежал. За тридцать два рублика.
Касаткин то старший возьми да помри. И приказчик из трактира тяжело раненый. А когда полиция прибежала – Полугара и след простыл.
Направился он в Сарапул – наверное, все равно бы поймали рано или поздно. Да началась тут война. Русско-Японская. Вот он и прибился к проходившему через Сарапул военному эшелону. Отправился на войну.
Война та была страшная. Грязная и позорная. Но Полугар – парень смышленый. Когда начались потери – записали его вольноопределяющимся. Ходил в тыл с разведкой. Познакомился там кое с кем – с кем-то, кто сейчас в очень высоких чинах. Таких высоких, что…
Так и остался он в армии. А записали его – Мироном Полугаром. Фамилию он взял – Полугар, потому что так отца звали. Полугар – это хороший самогон, хлебное вино, если поджечь – выгорает ровно половина стакана.
Фамилия странная, но были и страннее.
Вот с этим вот со всем – уже капитаном он вступил в Первую мировую войну.
А до войны он жил в Киеве. Хороший город, много русских патриотов. Равно как и нечистых на руку людей. Из Киева многие ниточки наверх вели, к аферам в масштабе уже всей Империи. Витте отсюда, Сухомлиновы. Сам город – на изломе веков застраивался камнем так, как не застраивалась даже Москва – и тоже немало людей на этом руки погрели…
И он – притулился. Благо после убийства того кого он считал виновным в смерти отца – его больше ничего не сдерживало.
Воевал на Южном фронте – там, кстати, немало, было тех, чьи корни как раз из Русско-Японской шли. На Южном фронте в отличие от Северного дела шли неплохо до поры – взяли Львов, присоединили к себе Червонную Русь, последний кусок той исконной, древней Руси – ведь Россия всегда помнила, какие земли ей когда-то принадлежали, и Червонная Русь – была последней, которую никак не удавалось к себе присоединить. А там, в городе тоже немало всего было. И всех – жиды, армяне. Золотишко у всех припрятано и немало. И банки не все успели эвакуироваться - слишком стремительно пал Львов.
Там Полугар много чего сделал во Львове, и не от своего имени – а от имени немалых чинов в армии. А когда ему шепнули на ухо, что его многотрудной деятельностью в тылу сильно заинтересовалась военная контрразведка – те же люди его прикрыли, помогли в тыл в Москву отправиться – как раненому. И намекнули, что в Москве такие люди тоже нужны, и что ему следует присматривать и подбирать под себя других «раненых»…
Почему то никто серьезно не исследовал процессы, которые происходили в русской армии в период с 1825 года, с года когда было подавлено восстание декабристов и по 1917 год. Как будто сами по себе идеи декабристского движения, возникли на пустом месте и после провала восстания на Сенатской площади – ушли в небытие.
Большая ошибка так думать.
29 мая 1831 года при подозрительных обстоятельствах умер от холеры фельдмаршал Дибич, посланный усмирять мятежную Польшу после того как польский Сейм принял решение о детронизации Николая I. После Дибича, главой экспедиционного корпуса был назначен фельдмаршал Паскевич и дела с подавлением очередной полькой фронды начали налаживаться. 15 июня того же года умер от той же холеры Вел.Кн. Константин Павлович – это из-за его несостоявшейся интронизации начались события на Дворцовой Площади (солдатам сказали, что они идут защищать права на престол Константина и его супруги Конституции), а 29 ноября от той же холеры скончалась его польская морганатическая супруга, светлейшая княгиня Лович. Надо сказать, что детронизация Николая I – по всей видимости, была частью грандиозного заговора с целью посадить В.К. Константина Павловича как минимум на независимый польский, а как максимум – на Российский трон. Сам В.К. Константин Павлович, кавалер орденов практически всех европейских государств – проживал в Польше очень долгое время, имел польских морганатических жен и любовниц, был представителем и ставленником польских элит, польский Сейм он видел русским Парламентом – фактически, едва не повторилось Смутное время. До своего отъезда в Польшу – он был известен всему Петербургу как организатор и участник группового изнасилования жены придворного ювелира Араужо.
Три смерти от холеры – небольшая цена за избавление от новой Смуты. Поняв, что дворцовым переворотом и воцарением удобного для Европы монарха Россию не развалить, европейские страны стали готовить против нее войну…
Генерал Михаил Дмитриевич Скобелев. Блестящий военный, участник подавления польского восстания 1853 года, герой среднеазиатских экспедиций. Первые нехорошие мысли у него видимо стали появляться еще в Польше. Зимой 1873-74 годов Скобелев был в отпуске во Франции и зачем то вместо отпуска поехал в Испанию, где шла гражданская война. Умер он в 1882 году, по слухам он был отравлен, так как вынашивал замысел захватить власть и заставить Царя подписать Конституцию.
Адъютантом Скобелева был тогда никому не известный Алексеев. В 1905 он уже был генерал-квартирмейстером и отвечал за разведку на фронтах русско-японской войны: война была проиграна, а разведка, как отмечали многие военные атташе – практически бездействовала. В 1916 году – Алексеев был уже начальником штаба Ставки, фактически вторым лицом в армии после Государя – именно он отправил на смерть в болотах у истоков Днепра и Припяти с таким трудом восстановленную русскую Гвардию. А уже бывший адъютант Алексеева, генерал Крымов при крайне подозрительных обстоятельствах той же осенью 1916 года, находясь в Румынии – открыл фронт врагу. По непонятным причинам корпус Крымова бросил фронт – и в ту же ночь немцы начали наступление, что привело к падению всего фронта, до того наступавшего.
Генерал Маннергейм отмечал, что поведение Крымова не имело никакого разумного основания. Хотя… разумное основание есть, если знать, что уже в начале 1917 года Крымов прибыл в Петроград с целью организации убийства Государя Императора, а Алексеев был первым среди тех, кто потребовал от Императора отречения, подло предав своего монарха. По воспоминаниям посланника Франции, самой большой загадкой для него в той революции была скорая и практически полная измена действующему монарху всего служивого сословья страны, не исключая и самых элитных частей…
Такие процессы – за несколько дней не развиваются, все они имеют очень и очень глубокие корни.
Полугар – по справе закрепился в Москве, нужные люди поспособствовали хорошее место получить – в Союзе Городов. Только вместо работы на благо страны Полугар – окончательно встал на ту дорогу, по которой и шел с тех пор, как взял револьвер и отомстил за отца, убив врага своей семьи. Он стал профессиональным убийцей и организатором целого отряда профессиональных убийц. Или душегубов, если использовать терминологию дна.
В отряде – только на постоянной основе было семь человек. Все – отслужившие, кто под пулями, а кто тылу санитаром людей добивал и мародерствовал. Четверо с города, трое с деревни. Это хорошо, это правильно – никакой городской не сможет сыграть деревенского. Все семеро – убийцы. Один застрелил своего ротного. Второй изнасиловал жидовку, а чтобы скрыть это преступление – перебил всю семью и дом поджог. Только не выдержал - протрепался по пьяни, а потом земляк – делопроизводитель в Военно-судном управлении шепнул, что надо уходить, военный прокурор подписал санкцию на арест.
Никто из них не задумывался о завтрашнем дне – что с ними будет, какие силы хранят их, выдают деньги на обустройство, документы справляют. По крайней мере дважды – в Евпатории в мае 1916 года и в Одессе - некоторые из них были одновременно с Высочайшими визитами. Но про то – знал и понимал один Полугар, и он же – знал лично тех, кто отдает приказы. Не всех – но по крайней мере некоторых.
Но пока ничего не было – время от времени приходили и такие вот приказы. Кого-то ограбить. Кого-то проучить. Кого-то на нож. Большинство из жертв – купцы, промышленники, приказчики у них.
Сейчас вот – иностранца какого-то надо побить. Побить так побить.
В соседней комнате – Полугар быстро оделся. Надел гимнастерку, штаны неуставные, на ноги – сапоги. Вместо фуражки – кепка удобная, на самые глаза налезает.
Высунулся
- Клоп!
- Чегось!?
- Собирайся!
Клоп, маленький, но крепкий, из Царевококшайского уезда крестьянин был как раз черемисом. А черемисы – народ такой, тихий, да камень за пазухой. Поклоняются не Христу и не Аллаху, а каким-то камням. Три черемисских восстания они учинили, крови море пролили. Царево-Кокшайск**** – как раз и был основан на мятежной территории как царская крепость. Этим – царская власть в лесах – и кончалась.
Клоп собрался – ему чего, собраться, только подпоясаться. Сунул в рукав марийский небольшой нож, а в карман какой-то мешочек то ли с травами, то ли еще с чем. И – вдвоем они вышли на улицу, а потом и на рынок, растворившись в рыночной толпе…
Все это было не просто так. За фараонами на рынке следили, а в одной из палаток они наскоро накинули на себя другое верхнее платье, и вышли с рынка, выглядя уже совсем иначе. Контрразведка ошибется, не то что чего…
- Извозчик…
Сговорились на два рубля. Лошадь, едва увидев Клопа – шарахнулась, едва не встав на дыбы.
- Но, но! Сбесилась, проклятая!
Лошадь никак не желала успокоиться, кося на невзрачного лавочника или приказчика испуганным взглядом…
Когда Зуля вышел с посланцем Береста – и темноты выступил еще один человек – он до того неподвижно стоял в углу за шкафом. Это и был Полугар – настоящий.
- Чо думаешь?
- Думай, не думай, сто рублев уже не деньги. Работа есть – работать надо…
Полугар – настоящий – был родом из Вятской губернии, которая тогда была намного больше, и значение имела очень и очень весомое. Места это были очень веселые, причем уже не первую сотню лет. Знающие люди – помнили, что Вятка заселялась потоками тех, кто уходил от войска Ивана Грозного из разгромленного Новгорода. Сюда же – поселялись беглые татары и черемисы, поднявшие против царской власти три страшных восстания – все те, которым от властей ничего хорошего ждать не приходилось. Это была земля, в которой никогда не было княжеской власти и практически не было крепостного права – только кое-где на юге. Зато были леса, в которых могла сгинуть целая армия.
Потому Вятский край был оплотом всех мятежников, бандитов и революционеров***.
Полугар – его понятное дело звали тогда совсем иначе – родился в многодетной семье, его как самого сильного – отправили в город, к дальним родственникам – чтобы не кормить, а те его к делу приставили. Сначала он подрядился к братьям Сунцовым в магазин скобяных и москательных товаров на Спасской, а потом – перешел к купцу Чарушину который держал на Казанской в доме Клепикова оружейную торговлю. Там – уже достаточно подросшего мальчика поставили приказчиком, и он быстро научился разбираться в оружейных системах Веблея, Пипера и Соважа. Равно как и люди, заходившие в магазин – его приметили. А люди разные, надо сказать, заходили. И несмотря на то что на стене висело объявление…
Господ покупателей прошу обратить внимание!
Господа, желающие приобрести автоматические пистолеты системы "Браунинга", работы Национальной фабрики военного оружия в Герсталь-Льеже, Веблея и Скотта, Кольта, Пипера, Маузера, или "Парабеллум", непременно должны представить разрешение на приобретение, в котором желаемая система из числа вышеуказанных, обязательно должна быть упомянута. Продажа охотничьих ружей (гладкоствольных), патронов к ним, пороха, и всевозможных припасов, производится без представления разрешения.
Продавали всяким и всякое.
Когда Полугару было шестнадцать, его настигло известие о смерти отца. Принесли ходоки из- деревни. Жались, мялись – но он понимал, что произошло. В деревне у них – испокон века занимались выгонкой самогона, медовухи, рядом был тракт – проезжим и продавали, а так же в шинки. Человеку ведь все равно – казенку он пьет или самогон – а в казну уплачивать тоже смысла нет.
Самая большая выгонка была у двух людей – у Касаткиных и у них. Потому друг друга они люто ненавидели. Конкуренция, понятное дело. Вот, кто-то из Касаткиных – а в том доме пять сыновей подрастало – и подкараулил отца в лесу. С топором. Кто – понятное дело, не дознали, да и кто будет дознавать. Исправник, которому лишь бы глаза дармовым самогоном залить?
Но ему и не надо было никакого дознания – он сам знал, что делать.
Через несколько дней, когда старший Касаткин, Мирон Абрамович, солидный такой мужчина, который любил повторять «пять сыновей и сам соловей!» приехал в город договариваться о поставках спирта, медовухи и самогона в шинки и трактиры. Договорился, понятное дело – конкурента то теперь нету. На остаток оставил трактир Остренко на углу Николаевской и Богословской. Сам Остренко был нижегородским, заведением приказчики заведовали. Вот, договорился Мирон Абрамович о поставках, вышел в ночь, довольный, сытый и немножко пьяный – и тут по нему открыли из темноты огонь. Из револьвера системы Веблея-Скотта, который без дела уже давно в витрине у Чарушина лежал. За тридцать два рублика.
Касаткин то старший возьми да помри. И приказчик из трактира тяжело раненый. А когда полиция прибежала – Полугара и след простыл.
Направился он в Сарапул – наверное, все равно бы поймали рано или поздно. Да началась тут война. Русско-Японская. Вот он и прибился к проходившему через Сарапул военному эшелону. Отправился на войну.
Война та была страшная. Грязная и позорная. Но Полугар – парень смышленый. Когда начались потери – записали его вольноопределяющимся. Ходил в тыл с разведкой. Познакомился там кое с кем – с кем-то, кто сейчас в очень высоких чинах. Таких высоких, что…
Так и остался он в армии. А записали его – Мироном Полугаром. Фамилию он взял – Полугар, потому что так отца звали. Полугар – это хороший самогон, хлебное вино, если поджечь – выгорает ровно половина стакана.
Фамилия странная, но были и страннее.
Вот с этим вот со всем – уже капитаном он вступил в Первую мировую войну.
А до войны он жил в Киеве. Хороший город, много русских патриотов. Равно как и нечистых на руку людей. Из Киева многие ниточки наверх вели, к аферам в масштабе уже всей Империи. Витте отсюда, Сухомлиновы. Сам город – на изломе веков застраивался камнем так, как не застраивалась даже Москва – и тоже немало людей на этом руки погрели…
И он – притулился. Благо после убийства того кого он считал виновным в смерти отца – его больше ничего не сдерживало.
Воевал на Южном фронте – там, кстати, немало, было тех, чьи корни как раз из Русско-Японской шли. На Южном фронте в отличие от Северного дела шли неплохо до поры – взяли Львов, присоединили к себе Червонную Русь, последний кусок той исконной, древней Руси – ведь Россия всегда помнила, какие земли ей когда-то принадлежали, и Червонная Русь – была последней, которую никак не удавалось к себе присоединить. А там, в городе тоже немало всего было. И всех – жиды, армяне. Золотишко у всех припрятано и немало. И банки не все успели эвакуироваться - слишком стремительно пал Львов.
Там Полугар много чего сделал во Львове, и не от своего имени – а от имени немалых чинов в армии. А когда ему шепнули на ухо, что его многотрудной деятельностью в тылу сильно заинтересовалась военная контрразведка – те же люди его прикрыли, помогли в тыл в Москву отправиться – как раненому. И намекнули, что в Москве такие люди тоже нужны, и что ему следует присматривать и подбирать под себя других «раненых»…
Почему то никто серьезно не исследовал процессы, которые происходили в русской армии в период с 1825 года, с года когда было подавлено восстание декабристов и по 1917 год. Как будто сами по себе идеи декабристского движения, возникли на пустом месте и после провала восстания на Сенатской площади – ушли в небытие.
Большая ошибка так думать.
29 мая 1831 года при подозрительных обстоятельствах умер от холеры фельдмаршал Дибич, посланный усмирять мятежную Польшу после того как польский Сейм принял решение о детронизации Николая I. После Дибича, главой экспедиционного корпуса был назначен фельдмаршал Паскевич и дела с подавлением очередной полькой фронды начали налаживаться. 15 июня того же года умер от той же холеры Вел.Кн. Константин Павлович – это из-за его несостоявшейся интронизации начались события на Дворцовой Площади (солдатам сказали, что они идут защищать права на престол Константина и его супруги Конституции), а 29 ноября от той же холеры скончалась его польская морганатическая супруга, светлейшая княгиня Лович. Надо сказать, что детронизация Николая I – по всей видимости, была частью грандиозного заговора с целью посадить В.К. Константина Павловича как минимум на независимый польский, а как максимум – на Российский трон. Сам В.К. Константин Павлович, кавалер орденов практически всех европейских государств – проживал в Польше очень долгое время, имел польских морганатических жен и любовниц, был представителем и ставленником польских элит, польский Сейм он видел русским Парламентом – фактически, едва не повторилось Смутное время. До своего отъезда в Польшу – он был известен всему Петербургу как организатор и участник группового изнасилования жены придворного ювелира Араужо.
Три смерти от холеры – небольшая цена за избавление от новой Смуты. Поняв, что дворцовым переворотом и воцарением удобного для Европы монарха Россию не развалить, европейские страны стали готовить против нее войну…
Генерал Михаил Дмитриевич Скобелев. Блестящий военный, участник подавления польского восстания 1853 года, герой среднеазиатских экспедиций. Первые нехорошие мысли у него видимо стали появляться еще в Польше. Зимой 1873-74 годов Скобелев был в отпуске во Франции и зачем то вместо отпуска поехал в Испанию, где шла гражданская война. Умер он в 1882 году, по слухам он был отравлен, так как вынашивал замысел захватить власть и заставить Царя подписать Конституцию.
Адъютантом Скобелева был тогда никому не известный Алексеев. В 1905 он уже был генерал-квартирмейстером и отвечал за разведку на фронтах русско-японской войны: война была проиграна, а разведка, как отмечали многие военные атташе – практически бездействовала. В 1916 году – Алексеев был уже начальником штаба Ставки, фактически вторым лицом в армии после Государя – именно он отправил на смерть в болотах у истоков Днепра и Припяти с таким трудом восстановленную русскую Гвардию. А уже бывший адъютант Алексеева, генерал Крымов при крайне подозрительных обстоятельствах той же осенью 1916 года, находясь в Румынии – открыл фронт врагу. По непонятным причинам корпус Крымова бросил фронт – и в ту же ночь немцы начали наступление, что привело к падению всего фронта, до того наступавшего.
Генерал Маннергейм отмечал, что поведение Крымова не имело никакого разумного основания. Хотя… разумное основание есть, если знать, что уже в начале 1917 года Крымов прибыл в Петроград с целью организации убийства Государя Императора, а Алексеев был первым среди тех, кто потребовал от Императора отречения, подло предав своего монарха. По воспоминаниям посланника Франции, самой большой загадкой для него в той революции была скорая и практически полная измена действующему монарху всего служивого сословья страны, не исключая и самых элитных частей…
Такие процессы – за несколько дней не развиваются, все они имеют очень и очень глубокие корни.
Полугар – по справе закрепился в Москве, нужные люди поспособствовали хорошее место получить – в Союзе Городов. Только вместо работы на благо страны Полугар – окончательно встал на ту дорогу, по которой и шел с тех пор, как взял револьвер и отомстил за отца, убив врага своей семьи. Он стал профессиональным убийцей и организатором целого отряда профессиональных убийц. Или душегубов, если использовать терминологию дна.
В отряде – только на постоянной основе было семь человек. Все – отслужившие, кто под пулями, а кто тылу санитаром людей добивал и мародерствовал. Четверо с города, трое с деревни. Это хорошо, это правильно – никакой городской не сможет сыграть деревенского. Все семеро – убийцы. Один застрелил своего ротного. Второй изнасиловал жидовку, а чтобы скрыть это преступление – перебил всю семью и дом поджог. Только не выдержал - протрепался по пьяни, а потом земляк – делопроизводитель в Военно-судном управлении шепнул, что надо уходить, военный прокурор подписал санкцию на арест.
Никто из них не задумывался о завтрашнем дне – что с ними будет, какие силы хранят их, выдают деньги на обустройство, документы справляют. По крайней мере дважды – в Евпатории в мае 1916 года и в Одессе - некоторые из них были одновременно с Высочайшими визитами. Но про то – знал и понимал один Полугар, и он же – знал лично тех, кто отдает приказы. Не всех – но по крайней мере некоторых.
Но пока ничего не было – время от времени приходили и такие вот приказы. Кого-то ограбить. Кого-то проучить. Кого-то на нож. Большинство из жертв – купцы, промышленники, приказчики у них.
Сейчас вот – иностранца какого-то надо побить. Побить так побить.
В соседней комнате – Полугар быстро оделся. Надел гимнастерку, штаны неуставные, на ноги – сапоги. Вместо фуражки – кепка удобная, на самые глаза налезает.
Высунулся
- Клоп!
- Чегось!?
- Собирайся!
Клоп, маленький, но крепкий, из Царевококшайского уезда крестьянин был как раз черемисом. А черемисы – народ такой, тихий, да камень за пазухой. Поклоняются не Христу и не Аллаху, а каким-то камням. Три черемисских восстания они учинили, крови море пролили. Царево-Кокшайск**** – как раз и был основан на мятежной территории как царская крепость. Этим – царская власть в лесах – и кончалась.
Клоп собрался – ему чего, собраться, только подпоясаться. Сунул в рукав марийский небольшой нож, а в карман какой-то мешочек то ли с травами, то ли еще с чем. И – вдвоем они вышли на улицу, а потом и на рынок, растворившись в рыночной толпе…
Все это было не просто так. За фараонами на рынке следили, а в одной из палаток они наскоро накинули на себя другое верхнее платье, и вышли с рынка, выглядя уже совсем иначе. Контрразведка ошибется, не то что чего…
- Извозчик…
Сговорились на два рубля. Лошадь, едва увидев Клопа – шарахнулась, едва не встав на дыбы.
- Но, но! Сбесилась, проклятая!
Лошадь никак не желала успокоиться, кося на невзрачного лавочника или приказчика испуганным взглядом…