Радикализация мусульман в России
https://eadaily.com/ru/news/2017/03/06/shariatskiy-patrul-v-moskve-radikalizaciya-musulman-po-evropeyski
Получивший известность проект мусульманского активиста Ислама Исмаилова под названием «Стоп Харам», который он начал осуществлять в столице России, заставляет задуматься над тем, что сегодня происходит в этнорелигиозном пространстве Москвы.
Сам по себе проект представляет собой инспектирование улиц и общественных пространств Москвы с целью обнаружения употребляющих спиртные напитки этнических мусульман, которых активисты проекта стыдят, снимая при этом на видеокамеру. Делают они это не только потому, что данные действия считаются в России правонарушением, но и мотивируя это религиозным запретом на употребление алкоголя в исламе. Выложенный видеоролик с такой акции, где видно, как Ислам Исмаилов ходит в районе Площади трех вокзалов в Москве и делает замечания пьющим пиво мигрантам из Центральной Азии, а также курящей девушке славянской внешности (последняя быстро бросила сигарету), вызвал в соцсетях преимущественно негативную реакцию.
Предполагаю, что истоки проекта «Стоп Харам» находятся в движениях «СтопХам» и «Лев против» (лидер — Михаил Лазутин), которых Исмаилов скопировал, поменяв только мотивацию и обоснование. Сам Исмаилов не скрывает, что раньше участвовал в проекте «СтопХам», с которого он взял пример для «Стоп Харам». В основе данных движений лежит «инспектирование» активистами улиц и публичных пространств (парков, скверов), где они, находя какое-то нарушение общественного порядка (неправильно припаркованная машина, распивающие алкоголь и курящие сигареты люди), стремятся указать нарушителю на его действия, стараясь пристыдить его. Используя законодательный запрет на какое-то действие, которое квалифицируется как правонарушение, организаторы проекта берут на себя функцию полиции. Например, формально запрещено употреблять алкоголь в общественных местах. Тогда вначале «берем на себя функцию публичного порицания, обязательно снимаем все это на видеокамеру с последующим размещением в Интернете». Затем, как показывает практика, людей могут и наказывать силовыми методами, провоцируя их на грубую реакцию. Именно этим и закончился проект «Лев против», где спортивного телосложения активисты не просто увещевали пьющих пиво прохожих, но и избивали их за это.
В случае с проектом «Стоп Харам» (трудно сказать, будет ли у него дальнейшее развитие) проблема заключается в том, что «инспекторы» стремятся использовать религиозные предписания для своих действий, что воспринимается иначе, чем действия того же «Лев против». Ведь это напоминает ситуацию в городах Европы, где не так давно тоже появилась «шариатская полиция», которая так же стыдила людей, поскольку они открыто одеваются, употребляют алкоголь, курят в общественных местах и т. д.
Так, например, в 2014 году в немецком городке Вупперталь (Северный Рейн — Вестфалия) появилась своя «шариатская полиция», которая была организована ваххабитской общиной, в которой состояли не только мигранты, но и немцы, принявшие ислам. Ваххабиты расхаживали по городу, требуя от местных жителей не употреблять алкоголь, не играть в азартные игры и не слушать музыку. Тогда до насильственных действий не дошло, но организаторы преследовали цель заявить о себе и продемонстрировать, кто в городе сила. Несмотря на жалобы населения, последствий для ваххабитов не последовало.
Впрочем, только ли в Европе было подобное? Вспомним, как в 2011 году в Дагестане с журналисткой Гулей Арифмезовой произошел такой случай: когда она ехала по Махачкале, попала в пробку и закурила сигарету, в соседнем автомобиле открылось окно и на нее был направлен пистолет со словами «Нельзя курить!». Женщину спасло то, что она быстро уехала.
В январе 2014 года пресса писала о шариатских патрулях в райцентре Базарные Матаки в Татарстане. Если верить публикациям, там молодые ребята-мусульмане стыдили своих односельчан за то, что те празднуют Новый год и выпивают. Случались и потасовки. Однако после того, как об этом стала писать пресса, внимание к райцентру повысилось, было проведено расследование, и власти сообщили, что ничего подобного здесь не происходило. Больше о подобных случаях в Татарстане никогда не сообщалось: власти подобную «инициативу» стали пресекать.
Появление «шариатской полиции» в Москве — также определенный симптом. Он говорит о том, что среди проживающих в российской столице мусульман есть такие, которые вполне готовы создавать параллельную государству систему.
Любопытна реакция мусульманского духовенства Москвы на акции «Стоп Харам». Муфтий Москвы, председатель Духовного собрания мусульман России Альбир Крганов выступил с осуждением: «Я думаю, она приведет к конфликтам, тем более если начнет распространяться в регионы. Если у нас сейчас каждая конфессия станет приставать к прохожим на улице, читать мораль, то что мы вообще получим? В светском государстве как это можно воспринимать?».
А вот заместитель председателя Совета муфтиев России, муфтий Московской области Рушан Аббясов отозвался позитивно: «Сама идея вполне нормальная, главное, чтобы не было перегибов. Если это будет в корректной форме, почему нет. Только просветительский характер, без применения насильственных мер, потому что это тоже запрещено исламом». Впрочем, впоследствии Совет муфтиев России официально опроверг эти слова, заявив, что тоже осуждает подобные формы патрулирования улиц.
Зададимся вопросом: чем принципиально отличается радикализация мусульман в мегаполисах в России и в странах Евросоюза? Практически, ничем. Мы часто смотрим репортажи о том, как в городах Европы формируются кварталы, в которых селятся мигранты из мусульманских стран. При этом интеграции приезжих в европейское сообщество не происходит, причем даже во втором и третьем поколениях. Более того, среди мигрантского населения и часто даже среди принявших ислам коренных жителей идет распространение и укрепление именно радикальных форм ислама. «Шариатская полиция» на улицах Лондона или городов Германии — это доказательство того, что исламисты всюду, где бы они не оказались, стараются создать свое «параллельное государство» со своей юрисдикцией. Не является ли проект «Стоп Харам» своего рода пробным шаром в Москве, показателем, что радикализация части мусульман в крупных мегаполисах России пойдет по европейскому сценарию?
http://www.ng.ru/faith/2016-12-14/3_6884_kartblanshe.html
С октября 2016 года в Интернете на видеохостинге YouTube стали появляться проповеди некого Абдулазиза Батырши (настоящее имя неизвестно), в которых он на хорошем татарском языке толкует книгу шейха Абу Убайда аль-Макдиси, воевавшего в Афганистане и Вазиристане (провинция на территории Пакистана) и погибшего там (см. «НГ» от 05.12.16). Очевидно, что татарские боевики на Ближнем Востоке приступили к активной агитации в Интернете на татарском языке, ведь прежде пропаганда шла преимущественно на русском. Посыл изменившегося тренда понятен: боевики стремятся объять своим вниманием потенциальную целевую аудиторию, подпитку от которой они уже получали ранее.
История появления татарских ваххабитов в рядах международных террористических организаций на Востоке начинается с 1999 года. Тогда группа из 17 человек из Набережных Челнов выехала вначале в Таджикистан, а затем перебралась в Афганистан, примкнув к движению «Талибан». В Афганистане они сформировали «Джамаат Булгар», назвав его в память о Волжской Булгарии, средневековом мусульманском государстве, принявшем ислам от Багдадского халифата. Прибывавшие впоследствии с Поволжья, Урала и даже китайского Синьцзяна ваххабиты присоединялись к этому подразделению, из-за чего иногда его называли «Уйгурско-булгарский джамаат»: близость уйгурского и тюркского языков позволяла свободно функционировать боевой группе, которая по этническому составу была достаточно интернациональной, хотя татары в ней доминировали. Агитационно-пропагандистская деятельность «Джамаата Булгар» в Интернете вылилась в размещение видеороликов с нашидами – религиозными песнопениями, которые популярны среди верующих татар. В нашидах, исполняемых на литературном татарском языке, героизировались «моджахеды», в них говорилось также об обязательности для татар «джихада» и о необходимость жить строго по шариату. По разным оценкам, численность группы могла достигать до пары сотен человек: люди нередко в Афганистан перебирались семьями.
Вторжение сил США в Афганистан в 2001 году привело к поражению «Талибана». Потери понес и «Джамаат Булгар»: часть его членов даже оказалась в плену у американцев и попала в тюрьму Гуантанамо. Большая часть из них была по запросу Генпрокуратуры РФ возвращена в Россию. Среди членов «Джамаата Булгар» самым известным является бывший имам мечети «Тауба» Набережных Челнов Айрат Вахитов (более известный по прозвищу Салман Булгарский), человек с уникальной биографией. После возвращения из Гуантанамо в Россию Вахитов поехал в Вазиристан, куда после свержения «Талибана» перебазировался «Джамаат Булгар». Затем Вахитов перебрался в Турцию, а с началом войны в Сирии активно призывал в Интернете татар отправляться на «джихад» уже в эту страну, а не в Афганистан.
Несмотря на потери, «Джамаат Булгар» продолжил деятельность, совершая, как и прочие отряды «Талибана», нападения на американских военных. Один из членов «джамаата» Ирек Хамидуллин, кстати, знакомый со лидером «Аль-Каиды» Усамой бен Ладеном, был пойман в 2009 году, содержался в тюрьме в Баграме, затем доставлен в США, и приговорен судом в августе 2015 года к пожизненному сроку, став первым татарским террористом, получившим срок от американского правосудия.
Впрочем, не только американские военные становились мишенями для «Джамаата Булгар». Руководство этого подразделения направляло прошедших в его рядах подготовку боевиков обратно в Россию для совершения терактов. В биографиях многих террористов, ставших известными в 2000–2010-е годы в Татарстане и Башкортостане, частенько упоминается их пребывание в Афганистане и Пакистане. К примеру, уроженец Баймакского района Башкортостана Павел Дорохов, побывав в рядах «джамаата» в 2006–2007 годах, вернулся с боевым заданием в родную республику. В городе Салавате он сформировал ячейку, куда вовлек земляка Рустема Зайнагутдинова. В 2008 году террористы планировали организовать взрывы станции водозабора и хранилища жидкого аммиака. Однако осуществить задуманное террористам не удалось: 28 августа 2008 года Зайнагутдинов был задержан (и позже приговорен к 15 годам лишения свободы), а Дорохов был застрелен у себя на квартире при задержании. Другой пример засылки «Джамаатом Булгар» бойцов на родину – история жителей города Чистополь Альфреда Ахмадулина и Азата Валишина, проходивших в 2006–2007 годах подготовку в «джамаате». Прибыв домой, в 2011 году они планировали устроить теракт, но были вовремя арестованы и осуждены.
Начавшаяся война в Сирии стала активно привлекать ваххабитский интернационал со всего мира. Исламисты из Поволжья не остались в стороне: случаи отъезда жителей Татарстана в это государство на «джихад» фиксируются с 2012 года. Первые упоминания о формировании некоего «татарского джамаата» в Сирии датируются 2013 годом: в одной из популярных «татарстанских» групп в соцсетях даже звучали призывы начать сбор денег «братьям». То, что подобные формирования по национально-земляческому принципу существуют среди боевиков Сирии, сообщали и те, кто вернулся с Ближнего Востока домой. Один из первых таких возвращенцев Раиф Мустафин (арестован и осужден в 2014 году) сообщал о наличии этого джамаата. Однако четкое понимание того, что татарское подразделение есть на самом деле, появилось после публикации видеообращения в ноябре 2015 года некоего Сайфуддина аль-Татари (настоящее имя неизвестно), в котором он говорит о создании в Сирии некой Исламской северной армии («Джейш аль-шомал аль-ислами»), состоящей из татар. Летом 2016 года стало известно, что с территории Вазиристана в Сирию перебрались боевики «Джамаата Булгар», которые присоединились к Исламской северной армии. В результате слияния двух татарских «джамаатов» было сформировано новое подразделение «Джунуд аль-Махди» («Батальон аль-Махди»). Своим «амиром» (командиром) боевики избрали Сайфуддина аль-Татари, о чем сделали соответствующее видеообращение.
То, что сторонники ИГ (организация, запрещенная в России) есть в Поволжье и на Урале, известно из открытых информационных источников: только за 2016 год прошли задержания и их аресты в Самарской, Оренбургской, Челябинской и Свердловской областях. Пока силовикам удается обезвреживать боевиков ИГ в России до того, пока они совершат кровопролитие. Наиболее ожесточенной была спецоперация по задержанию экстремистов в Нижнем Новгороде в октябре–ноябре 2016 года, закончившаяся ликвидацией трех террористов.
Общая численность уехавших на «джихад» в Сирию с Поволжья составляет, по данным ФСБ, 200 человек, однако это цифры 2015 года. За год количество могло увеличиться, тем более что из озвученных в этом году цифр явно видно, что это солидная масса людей: из Башкортостана уехали 70 человек, из Татарстана уехали на «джихад» 77 человек, и еще 68 человек, вероятно, находятся в Сирии. Если эти цифры суммировать, то уже будет более 200 человек. И это статистика только по Татарстану и Башкортостану, не считая остальных регионов Поволжья и Урала. После появления в Интернете проповедей Батырши на татарском языке и вовсе понятно – боевики не оставляют попыток овладеть целевой аудиторией.
Нужно отметить, что тема джихада в татарской мусульманской богословской мысли была слабо раскрыта: мы практически не встречаем работ классиков мусульманского богословия Урало-Поволжья XVIII – начала ХХ века, которые писали бы что-то подробно на тему «священной войны». Во многом в 1990-е годы в период экспансии радикальных форм ислама в среду казанских татар из стран Ближнего Востока идеи джихада, трактуемые именно как война с оружием в руках, получили свое распространение и захватили умы некоторой части мусульман Поволжья и Урала. Речь идет о сотнях человек, которые, уехав, самоорганизовались в устойчивые землячества, готовые воевать за «халифат». Большую часть отбывающих, как показывает практика, ожидает печальный конец, и важно, чтобы эти люди, отправившиеся воевать за ложно понимаемую ими благородную идею, никогда не возвращались на родину.
Получивший известность проект мусульманского активиста Ислама Исмаилова под названием «Стоп Харам», который он начал осуществлять в столице России, заставляет задуматься над тем, что сегодня происходит в этнорелигиозном пространстве Москвы.
Сам по себе проект представляет собой инспектирование улиц и общественных пространств Москвы с целью обнаружения употребляющих спиртные напитки этнических мусульман, которых активисты проекта стыдят, снимая при этом на видеокамеру. Делают они это не только потому, что данные действия считаются в России правонарушением, но и мотивируя это религиозным запретом на употребление алкоголя в исламе. Выложенный видеоролик с такой акции, где видно, как Ислам Исмаилов ходит в районе Площади трех вокзалов в Москве и делает замечания пьющим пиво мигрантам из Центральной Азии, а также курящей девушке славянской внешности (последняя быстро бросила сигарету), вызвал в соцсетях преимущественно негативную реакцию.
Предполагаю, что истоки проекта «Стоп Харам» находятся в движениях «СтопХам» и «Лев против» (лидер — Михаил Лазутин), которых Исмаилов скопировал, поменяв только мотивацию и обоснование. Сам Исмаилов не скрывает, что раньше участвовал в проекте «СтопХам», с которого он взял пример для «Стоп Харам». В основе данных движений лежит «инспектирование» активистами улиц и публичных пространств (парков, скверов), где они, находя какое-то нарушение общественного порядка (неправильно припаркованная машина, распивающие алкоголь и курящие сигареты люди), стремятся указать нарушителю на его действия, стараясь пристыдить его. Используя законодательный запрет на какое-то действие, которое квалифицируется как правонарушение, организаторы проекта берут на себя функцию полиции. Например, формально запрещено употреблять алкоголь в общественных местах. Тогда вначале «берем на себя функцию публичного порицания, обязательно снимаем все это на видеокамеру с последующим размещением в Интернете». Затем, как показывает практика, людей могут и наказывать силовыми методами, провоцируя их на грубую реакцию. Именно этим и закончился проект «Лев против», где спортивного телосложения активисты не просто увещевали пьющих пиво прохожих, но и избивали их за это.
В случае с проектом «Стоп Харам» (трудно сказать, будет ли у него дальнейшее развитие) проблема заключается в том, что «инспекторы» стремятся использовать религиозные предписания для своих действий, что воспринимается иначе, чем действия того же «Лев против». Ведь это напоминает ситуацию в городах Европы, где не так давно тоже появилась «шариатская полиция», которая так же стыдила людей, поскольку они открыто одеваются, употребляют алкоголь, курят в общественных местах и т. д.
Так, например, в 2014 году в немецком городке Вупперталь (Северный Рейн — Вестфалия) появилась своя «шариатская полиция», которая была организована ваххабитской общиной, в которой состояли не только мигранты, но и немцы, принявшие ислам. Ваххабиты расхаживали по городу, требуя от местных жителей не употреблять алкоголь, не играть в азартные игры и не слушать музыку. Тогда до насильственных действий не дошло, но организаторы преследовали цель заявить о себе и продемонстрировать, кто в городе сила. Несмотря на жалобы населения, последствий для ваххабитов не последовало.
Впрочем, только ли в Европе было подобное? Вспомним, как в 2011 году в Дагестане с журналисткой Гулей Арифмезовой произошел такой случай: когда она ехала по Махачкале, попала в пробку и закурила сигарету, в соседнем автомобиле открылось окно и на нее был направлен пистолет со словами «Нельзя курить!». Женщину спасло то, что она быстро уехала.
В январе 2014 года пресса писала о шариатских патрулях в райцентре Базарные Матаки в Татарстане. Если верить публикациям, там молодые ребята-мусульмане стыдили своих односельчан за то, что те празднуют Новый год и выпивают. Случались и потасовки. Однако после того, как об этом стала писать пресса, внимание к райцентру повысилось, было проведено расследование, и власти сообщили, что ничего подобного здесь не происходило. Больше о подобных случаях в Татарстане никогда не сообщалось: власти подобную «инициативу» стали пресекать.
Появление «шариатской полиции» в Москве — также определенный симптом. Он говорит о том, что среди проживающих в российской столице мусульман есть такие, которые вполне готовы создавать параллельную государству систему.
Любопытна реакция мусульманского духовенства Москвы на акции «Стоп Харам». Муфтий Москвы, председатель Духовного собрания мусульман России Альбир Крганов выступил с осуждением: «Я думаю, она приведет к конфликтам, тем более если начнет распространяться в регионы. Если у нас сейчас каждая конфессия станет приставать к прохожим на улице, читать мораль, то что мы вообще получим? В светском государстве как это можно воспринимать?».
А вот заместитель председателя Совета муфтиев России, муфтий Московской области Рушан Аббясов отозвался позитивно: «Сама идея вполне нормальная, главное, чтобы не было перегибов. Если это будет в корректной форме, почему нет. Только просветительский характер, без применения насильственных мер, потому что это тоже запрещено исламом». Впрочем, впоследствии Совет муфтиев России официально опроверг эти слова, заявив, что тоже осуждает подобные формы патрулирования улиц.
Зададимся вопросом: чем принципиально отличается радикализация мусульман в мегаполисах в России и в странах Евросоюза? Практически, ничем. Мы часто смотрим репортажи о том, как в городах Европы формируются кварталы, в которых селятся мигранты из мусульманских стран. При этом интеграции приезжих в европейское сообщество не происходит, причем даже во втором и третьем поколениях. Более того, среди мигрантского населения и часто даже среди принявших ислам коренных жителей идет распространение и укрепление именно радикальных форм ислама. «Шариатская полиция» на улицах Лондона или городов Германии — это доказательство того, что исламисты всюду, где бы они не оказались, стараются создать свое «параллельное государство» со своей юрисдикцией. Не является ли проект «Стоп Харам» своего рода пробным шаром в Москве, показателем, что радикализация части мусульман в крупных мегаполисах России пойдет по европейскому сценарию?
http://www.ng.ru/faith/2016-12-14/3_6884_kartblanshe.html
С октября 2016 года в Интернете на видеохостинге YouTube стали появляться проповеди некого Абдулазиза Батырши (настоящее имя неизвестно), в которых он на хорошем татарском языке толкует книгу шейха Абу Убайда аль-Макдиси, воевавшего в Афганистане и Вазиристане (провинция на территории Пакистана) и погибшего там (см. «НГ» от 05.12.16). Очевидно, что татарские боевики на Ближнем Востоке приступили к активной агитации в Интернете на татарском языке, ведь прежде пропаганда шла преимущественно на русском. Посыл изменившегося тренда понятен: боевики стремятся объять своим вниманием потенциальную целевую аудиторию, подпитку от которой они уже получали ранее.
История появления татарских ваххабитов в рядах международных террористических организаций на Востоке начинается с 1999 года. Тогда группа из 17 человек из Набережных Челнов выехала вначале в Таджикистан, а затем перебралась в Афганистан, примкнув к движению «Талибан». В Афганистане они сформировали «Джамаат Булгар», назвав его в память о Волжской Булгарии, средневековом мусульманском государстве, принявшем ислам от Багдадского халифата. Прибывавшие впоследствии с Поволжья, Урала и даже китайского Синьцзяна ваххабиты присоединялись к этому подразделению, из-за чего иногда его называли «Уйгурско-булгарский джамаат»: близость уйгурского и тюркского языков позволяла свободно функционировать боевой группе, которая по этническому составу была достаточно интернациональной, хотя татары в ней доминировали. Агитационно-пропагандистская деятельность «Джамаата Булгар» в Интернете вылилась в размещение видеороликов с нашидами – религиозными песнопениями, которые популярны среди верующих татар. В нашидах, исполняемых на литературном татарском языке, героизировались «моджахеды», в них говорилось также об обязательности для татар «джихада» и о необходимость жить строго по шариату. По разным оценкам, численность группы могла достигать до пары сотен человек: люди нередко в Афганистан перебирались семьями.
Вторжение сил США в Афганистан в 2001 году привело к поражению «Талибана». Потери понес и «Джамаат Булгар»: часть его членов даже оказалась в плену у американцев и попала в тюрьму Гуантанамо. Большая часть из них была по запросу Генпрокуратуры РФ возвращена в Россию. Среди членов «Джамаата Булгар» самым известным является бывший имам мечети «Тауба» Набережных Челнов Айрат Вахитов (более известный по прозвищу Салман Булгарский), человек с уникальной биографией. После возвращения из Гуантанамо в Россию Вахитов поехал в Вазиристан, куда после свержения «Талибана» перебазировался «Джамаат Булгар». Затем Вахитов перебрался в Турцию, а с началом войны в Сирии активно призывал в Интернете татар отправляться на «джихад» уже в эту страну, а не в Афганистан.
Несмотря на потери, «Джамаат Булгар» продолжил деятельность, совершая, как и прочие отряды «Талибана», нападения на американских военных. Один из членов «джамаата» Ирек Хамидуллин, кстати, знакомый со лидером «Аль-Каиды» Усамой бен Ладеном, был пойман в 2009 году, содержался в тюрьме в Баграме, затем доставлен в США, и приговорен судом в августе 2015 года к пожизненному сроку, став первым татарским террористом, получившим срок от американского правосудия.
Впрочем, не только американские военные становились мишенями для «Джамаата Булгар». Руководство этого подразделения направляло прошедших в его рядах подготовку боевиков обратно в Россию для совершения терактов. В биографиях многих террористов, ставших известными в 2000–2010-е годы в Татарстане и Башкортостане, частенько упоминается их пребывание в Афганистане и Пакистане. К примеру, уроженец Баймакского района Башкортостана Павел Дорохов, побывав в рядах «джамаата» в 2006–2007 годах, вернулся с боевым заданием в родную республику. В городе Салавате он сформировал ячейку, куда вовлек земляка Рустема Зайнагутдинова. В 2008 году террористы планировали организовать взрывы станции водозабора и хранилища жидкого аммиака. Однако осуществить задуманное террористам не удалось: 28 августа 2008 года Зайнагутдинов был задержан (и позже приговорен к 15 годам лишения свободы), а Дорохов был застрелен у себя на квартире при задержании. Другой пример засылки «Джамаатом Булгар» бойцов на родину – история жителей города Чистополь Альфреда Ахмадулина и Азата Валишина, проходивших в 2006–2007 годах подготовку в «джамаате». Прибыв домой, в 2011 году они планировали устроить теракт, но были вовремя арестованы и осуждены.
Начавшаяся война в Сирии стала активно привлекать ваххабитский интернационал со всего мира. Исламисты из Поволжья не остались в стороне: случаи отъезда жителей Татарстана в это государство на «джихад» фиксируются с 2012 года. Первые упоминания о формировании некоего «татарского джамаата» в Сирии датируются 2013 годом: в одной из популярных «татарстанских» групп в соцсетях даже звучали призывы начать сбор денег «братьям». То, что подобные формирования по национально-земляческому принципу существуют среди боевиков Сирии, сообщали и те, кто вернулся с Ближнего Востока домой. Один из первых таких возвращенцев Раиф Мустафин (арестован и осужден в 2014 году) сообщал о наличии этого джамаата. Однако четкое понимание того, что татарское подразделение есть на самом деле, появилось после публикации видеообращения в ноябре 2015 года некоего Сайфуддина аль-Татари (настоящее имя неизвестно), в котором он говорит о создании в Сирии некой Исламской северной армии («Джейш аль-шомал аль-ислами»), состоящей из татар. Летом 2016 года стало известно, что с территории Вазиристана в Сирию перебрались боевики «Джамаата Булгар», которые присоединились к Исламской северной армии. В результате слияния двух татарских «джамаатов» было сформировано новое подразделение «Джунуд аль-Махди» («Батальон аль-Махди»). Своим «амиром» (командиром) боевики избрали Сайфуддина аль-Татари, о чем сделали соответствующее видеообращение.
То, что сторонники ИГ (организация, запрещенная в России) есть в Поволжье и на Урале, известно из открытых информационных источников: только за 2016 год прошли задержания и их аресты в Самарской, Оренбургской, Челябинской и Свердловской областях. Пока силовикам удается обезвреживать боевиков ИГ в России до того, пока они совершат кровопролитие. Наиболее ожесточенной была спецоперация по задержанию экстремистов в Нижнем Новгороде в октябре–ноябре 2016 года, закончившаяся ликвидацией трех террористов.
Общая численность уехавших на «джихад» в Сирию с Поволжья составляет, по данным ФСБ, 200 человек, однако это цифры 2015 года. За год количество могло увеличиться, тем более что из озвученных в этом году цифр явно видно, что это солидная масса людей: из Башкортостана уехали 70 человек, из Татарстана уехали на «джихад» 77 человек, и еще 68 человек, вероятно, находятся в Сирии. Если эти цифры суммировать, то уже будет более 200 человек. И это статистика только по Татарстану и Башкортостану, не считая остальных регионов Поволжья и Урала. После появления в Интернете проповедей Батырши на татарском языке и вовсе понятно – боевики не оставляют попыток овладеть целевой аудиторией.
Нужно отметить, что тема джихада в татарской мусульманской богословской мысли была слабо раскрыта: мы практически не встречаем работ классиков мусульманского богословия Урало-Поволжья XVIII – начала ХХ века, которые писали бы что-то подробно на тему «священной войны». Во многом в 1990-е годы в период экспансии радикальных форм ислама в среду казанских татар из стран Ближнего Востока идеи джихада, трактуемые именно как война с оружием в руках, получили свое распространение и захватили умы некоторой части мусульман Поволжья и Урала. Речь идет о сотнях человек, которые, уехав, самоорганизовались в устойчивые землячества, готовые воевать за «халифат». Большую часть отбывающих, как показывает практика, ожидает печальный конец, и важно, чтобы эти люди, отправившиеся воевать за ложно понимаемую ими благородную идею, никогда не возвращались на родину.