Человек из Буэнос-Айреса
Прошлое.
Аграм, Транслейтания
Площадь Великого бана Елачича
Июль 1910 года.
Европа и САСШ – отличаются очень многим, практически всем. Но одно существенное отличие, о котором я вам сейчас расскажу – это кофе.
В САСШ – культуры потребления кофе нет вообще, даже в крупных городах. Там вообще нет культуры питания, главная задача – насытиться и не более того. Кофе если и пьют, то большими порциями, чуть ли не залпом, горячий и без всего – без сливок, сахара и тому подобных вещей. Кофе часто пьют брокеры и банкиры – им надо постоянно быть в тонусе.
И если перед американцем поставить выбор – кофе или виски – он выберет виски. Ну, или пиво – пива в САСШ тоже хорошего не было до тех пор, пока не появились немцы. Теперь хорошее пиво есть.
Поняли мою мысль? Если мы у себя в Аргентине строим нормальную европейскую страну, то североамериканцы строят у себя непонятно что. Какое-то дикарство, с добычей серебра, золота и перестрелками ковбойцев, индейцев и скотоконокрадов.
В Европе – кофе есть, но есть один небольшой нюанс – чем ближе к европейским владениям Османской Империи, тем кофе лучше. Поэтому – здесь, в Аграме, столице Королевства Кроатии и Славонии, входящего в свою очередь в Транслейтанию – кофе один из лучших в мире.
Впрочем, это одна из немногих хороших вещей, что здесь есть. Еще здесь есть и в достатке – загибайте пальцы – бандиты, убийцы, террористы, контрабандисты, похитители людей, политические и религиозные экстремисты, национальные шовинисты. Всякой твари по паре, и почти у каждого – оружие. Близость к османам – дает о себе знать, и полиция смотрит на это все сквозь пальцы. Если вообще смотрит.
Вернемся пока к кофе.
Я сижу в кафе, на самом выходе на площадь Великого бана Елачича и пью каву. Кава – так на местном диалекте называется кофе, в то время как в Белграде – бывшем Дар уль-Джихад (доме джихада) – кофе называется кафа. Он и там и там вкусный, я имел возможность сравнить. Но все остальное – разное. Османы – до Белграда дошли, а до Аграма – к счастью нет, и это определило многое. Кроаты и сербы – по сути один народ, но они друг друга ненавидят. При этом мечтают жить вместе, в одной стране. Не так уж и давно (по историческим меркам) – в газете Аграма было опубликовано эссе одного кроата, из которого следовало, что сербы и кроаты один народ и должны жить в одном государстве, но сербы должны подчиняться кроатам, потому что слово «серб», это искаженное латинское «серв», что значит – раб. Какое впечатление эта статья вызвала у сербов – можете себе представить. Полагаю, это австрийский Генеральный штаб мутит воду, для них – присоединить к своей лоскутной империи еще и Сербию – означает стать главными наследниками османского наследства в Европе. А потом – можно будет замахиваться и на куда более глобальные дела. Но сначала надо разобраться с сербами, причем желательно тихо, как они разобрались с Боснией и Герцеговиной*, просто включив ее в свой состав, без войны, исключительно дипломатическим путем. Ударной силой, по мнению Вены – вероятно, должны выступить кроаты, а единое государство – должно быть создано в рамках Транслейтании**.
Но кроаты и мадьяры – доминирующая нация в Транслейтании – тоже люто ненавидят друг друга. Мадьяры ненавидят кроатов за то что в 1848 году они всеми своими силами выступили на революционный Будапешт, где вместе с русскими войсками утопили венгерскую революцию в крови. Возглавлял тогда кроатов – великий бан Елачич, за что ему в Аграме – благодарное австрийское правительство поставило конный памятник прямо в центре города. Но Королевство Кроатии и Славонии – включило в состав именно Транслейтании, а не Цислейтании - на случай, если мадьяры захотят повторить свой революционный порыв. Старая имперская политика, divide et impera, разделяй и властвуй. Кроаты ненавидят мадьяров за то, что они считают славян не совсем людьми – всех славян – и заставляют всех учить венгерский язык. Еще кроаты ненавидят чехов, за то что чехи хотят создать свое государство, и ненавидят бошняков за то что те магометанцы, а не католики как кроаты. Недавно – представители радикальной кроатской партии права*** заявили о том, что земли Боснии и Герцеговины должны принадлежать кроатам. Кроаты мечтают освободиться от гнета мадьярских бояр для того, чтобы самим стать угнетателями и угнетать сербов, бошняков, македонцев, возможно и болгар, чехов, греков.
Здесь все друг друга ненавидят.
Но внешне это мало выражается. Ненависть здесь – проявляется в политических салонах, да в террористических акциях, которых здесь до черта как много – а в остальном Аграм как и все крупные провинциальные города Австро-Венгрии мечтает быть таким как блистательная Вена, и во многом копирует ее – здания, кафе, меню в ресторанах, танцы. Сегодня суббота, утро – и потому вся приличная публика Аграма – сидит в кафе, листает местные и венские газеты, разложенные на пюпитрах, говорит о политике и новостях, и пьет кофе из больших чашек – оно тут называется «дуга кава», долгий кофе. Чашка рассчитана как раз на то чтобы кофе хватило на все утро.
Я тоже сижу в кафе, пью кое по-венски (со сливками) и читаю газету. Правда газета выполняет еще одну функцию – прикрывает лежащий на коленях автоматический Маузер образца 1906 года – точно такой же какой полгода назад использовали русские террористы во время побоища в Лондоне. Еще один пистолет – большой полицейский Браунинг – в кобуре, подмышкой. Третий пистолет – жилетный Браунинг – в кармане брюк.
Напротив меня – тоже кафе, там сидит Дуг Вайт, бывший шериф в Аризоне, потом – он охранял серебряные прииски. Здоровенный – выше меня на голову, глаза-щелочки, обветренное лицо и костюм – тройка из тяжелой шерстяной ткани, выглядящий здесь особенно неуместно, и даже идиотски – но уговорить Дуга одеться иначе я так и не смог. Он сказал, что никогда не выходит на улицу ни в чем ином, и я ему поверил. Он вооружен еще лучше меня – под пиджаком у него обрез Винчестера образца 1897 года – помпового ружья, практически не известного в Европе, но обладающего устрашающей огневой мощью. Дуг обрезал на нем приклад, просверлил в его остатках дыру, вдел туда длинную толстую веревку, завязал узлом и так и носит. Еще у него укороченный Кольт – Миротворец, с которым он принимал участие в перестрелках со скотоконокрадами на Диком Западе в дни молодости, и два дерринджера - по карманам. Еще у него под ногой – портфель из свиной кожи, в котором находятся полмиллиона долларов США в золоте. Это выкуп.
По плану – заложница зайдет в кафе, он убедится что все в порядке – после чего заложница перейдет в кафе напротив, уже одна – а Дуг передаст деньги. После чего – расходимся и можно будет ехать в Опатию****, где нас ждет паровой катер и в море – яхта.
Это если македонцы нас не обманули и не попытаются отбить деньги силой. Тогда конечно, придется стрелять.
Македонцы – это боевики Временной Македонской революционной организации – группировки, которую кто-то считает бандитами и террористами, а кто-то – восхищается их национально-освободительной борьбой. Сказать кто они невозможно, потому что на Балканах бандитизм и национально – освободительная борьба часто одно и то же – национальные освободители борются против тиранической власти, чтобы та своей тиранией не мешала им разбойствовать и грабить. В голове Дуга например, это не укладывается, хотя я ему пытался объяснить. В его понимании, есть закон, есть те кто его защищает и есть те кто его нарушает. Здесь, конечно же все сложнее.
Пару месяцев назад – македонские боевики похитили из Италии дочь американского железнодорожного миллионера, совершавшую тур по Европе. Перевезли сюда и потребовали выкуп. Миллионер поручил дело Пинкертону, в ходе переговоров – сумму выкупа удалось снизить вдвое, с миллиона долларов до полумиллиона, после чего – Дуга отправили с деньгами на трансатлантическом лайнере в Италию, а я его встретил в Неаполе – там у меня все было готово. И вот мы здесь, готовимся передать выкуп.
Дуг выглядит неважно… наверное, у него опять несварение желудка. Здесь все не так, все непривычно для него. Жара – но жара не такая как в пустыне, здесь жара влажная, что неподготовленному человеку перенести тяжело. Морские гады вместо мяса, кофе вместо пива или виски. И политические террористы вместо конокрадов.
Пока мы ехали сюда – я пытался объяснить Дугу значение слов «тотальная война» и «политический террор». Не уверен что он что-то понял.
Политический террор катится по Европе девятым валом. Убиты: два русских министра внутренних дел, русский великий князь, австрийская императрица, король и наследник в Португалии, французский премьер-министр – список далеко не полный. В России, в Великобритании, во Франции – радикалы бросают самодельные бомбы в кафе, в полицейские участки, расстреливают полицейских как куропаток*****. В САСШ застрелен президент, североамериканцы решили что это дело рук сумасшедшего, хотя тут все совсем по-другому, это отголоски европейской бойни. Весь континент пришел в движение, кругом политические требования, брожение, стычки и ссоры, ненависть. Парламентаризм – не дает легального выхода, а скорее подталкивает ненависть в спину, превращая требования немногочисленных и мало кому известных радикальных мыслителей – в требования народов. Безумствуют марксисты со своей подрывной теорией. Но на фоне всего этого – творящееся на Балканах все равно поражает и ужасает. Здесь от Османской Империи осталась звериная ненависть и нечеловеческая жестокость, здесь победитель – спешит истребить побежденный народ, потому что знает – в других обстоятельствах и его народ – не пощадили бы. У турок – в мятежной провинции все мужчины, ростом выше колеса телеги подлежали поголовному истреблению, а женщины – столь же поголовному изнасилованию. С этим – вот уже несколько десятилетий борются македонцы – храбрейшие из воинов, которых туркам так и не удалось покорить.
Но дочь американского миллионера – им похищать все же не стоило.
Поскольку на борьбу требуются деньги - ВМРО****** зарабатывает их самыми разными способами. Похищение людей – один из них, есть и другие. Например, есть деревни, где все взрослые мужчины до единого являются профессиональными убийцами, и гастролируют по всей Европе, нанимаясь для производства убийств. Еще один способ заработка – торговля опиумом. Опиум – является одним из ценнейших товаров Востока и македонцы, через свои общины и диаспоры по всей Европе – продает опиум в опиумокурильни, конкурируя в этом с турками и китайцами.
Да кофе.
Так вот, помимо венского кофе, который я сейчас пью, есть еще чисто аграмский рецепт. Он почти такой же как венский, только когда кофе приготовлен – половину его отливают и замораживают на леднике, после чего – колют на кусочки и добавляют в остывший кофе – получается своего рода кофе – мороженое. Тоже вкусно.
Но попробовать еще и его у меня вряд ли получится, потому что кажется – начинается…
Идут.
С площади – мне хорошо видно. Трое. Похищенная в центре – ее ни с кем не спутаешь. Высокая, выше на голову похитителей, светловолосая. Совершенно не такая как местные женщины – эти низенькие, темноволосые и почти сразу начинают полнеть – местные мужчины предпочитают полненьких, как и на Востоке. Вот в России – мисс Джейн произвела бы впечатление – но до России еще надо добраться.
Всем нам.
Я складываю газету – сигнал для Дуга. Льющаяся музыка – где-то неподалеку в приличном заведении играет оркестр – начинает раздражать, и я понимаю, что что-то не то.
Только я не мог понять, что именно.
Надо было что-то предпринимать, но отступать от оговоренного плана – еще хуже, чем ничего не делать, и потому я подал Дугу знак опасности и остался сидеть. Он кивнул, в знак того что понял.
Троица зашла в кафе. Эти двое – однозначно вооружены. Мне не осталось ничего, как взять Маузер в руку и спрятать ее под столом, чтобы в случае чего не терять времени.
Что-то не так.
И вот думая, что не так – я момент то и прозевал.
Кафе – было расположено так что в него можно было зайти как с улицы, так и с площади… и вот как раз через другой то вход – и зашли трое. Все трое – в военно-морской форме со знаками различия императорской и королевской Морской академии располагавшейся в порту Фиуме.
Дальше – произошло то, что должно было произойти: один из македонцев, которые в силу своей тупости и ограниченности спустившихся на равнину горцев не могут отличить полицейского мундира от мундира курсанта военной академии – выхватил револьвер и с гортанным криком открыл огонь.
Делать было нечего – я вскочил, переворачивая стол с остатками кофе и пирожных, прицелился. У Маузера – отличный прицел и вообще – отличное оружие, больше на легкий карабин похоже. До стрелка было метров тридцать и я свалил его выстрелом в голову, прежде чем тот успел опустошить барабан своего револьвера.
Второго не успел, но это и не надо было – Дуг уже выхватил свою пушку и выстрелил с колена. Оглушительно громыхнуло, сверкнуло, второго из похитителей – снесло градом картечи. Такая штука на коротком расстоянии может и пополам разорвать.
У нас был экипаж – довольно дорогой, открытая карета о двух лошадях, мы ее арендовали как раз в Опатии, там на таких дам катают. Возница – серб, должен был гнать к месту как только услышит выстрелы – или стоять на месте, если не услышит, пока мы сами не подойдем. Но пока он подъедет – это еще время пройдет. А я уверен, что помимо этих двоих – есть и еще.
Люди разбегались, переворачивая столы, кое-кто – пользуясь паникой выворачивал кассу.
Я высунулся и тут же цокнула пуля, рядом. Стрелок, где-то на крыше.
Внезапно – в поле зрения вбежал молодой человек, в одной руке у него был револьвер, а в другой – что-то дымилось. Мы с Дугом выстрелили по нему одновременно, он рухнул – и тут же грохнул страшный взрыв. На том месте, где он упал – поднялся черный столб дыма с проблесками огня, потом дымом все затянуло. Меня оглушило, полетели стекла. Где-то страшно закричала раненая лошадь.
Пользуясь замешательством, я перебежал через улицу, в соседнее кафе, едва не упав по дороге. Там – снесены все столики, рваные лохмотья вместо занавесей. Мимоходом отметил как держится Дуг – лицо в крови, зацепило видно – но все непочем, перезаряжает ружье, и успевает еще и похищенную прикрывать.
- Там! – заорал я как бешеный, потому что сам ничего не слышал и не был уверен в том что Дуг слышит меня – там стрелок! Надо его снять!
Дуг кивнул
Мы подобрались к выходу из кафе – я уже примерно представлял себе, где стрелок. Дуг дважды бахнул из своей гаубицы, я дождался ответного выстрела – и разрядил всю обойму Маузера. Попал – точно не знаю, но кажется в том месте что-то с крыши полетело. Надеюсь, не черепица.
- Готово!
В дыму – появились обезумевшие кони, за ними – открытая карета на мягких рессорах. Это наша.
- Пора!
Я обернулся – и увидел, что Джейн на месте нет.
- Куда!
Я бросился на улицу, через второй выход – с одним лишь разряженным Маузером в руке. На пороге едва не упал, спокнувшись о ползущего человека. Тот полз, потому что не мог встать и за ним – по земле тянулась багровая полоса.
- Стой!
К счастью – Джейн далеко убежать не удалось, она споткнулась и упала – а когда поднималась – на нее налетел уже я. Тоже упал, разбил ладонь, едва не выронил пистолет. Мы встретились глазами – у нее было чумазое лицо и безумные глаза. Не знаю, за кого она нас приняла вообще.
- Нас твой отец прислал! Пошли с нами!
Миндальничать времени не было – я обхватил ее, и так, полуведя, полутаща – дотащил ее до кареты, где уже сидел Дуг, нервно оглядываясь по всем сторонам и держа наготове свою громовую пушку.
- Гони, гони!
Сытые, сильные – с утра двойную порцию овса задали – лошади рванули с места, едва не перевернув коляску. Душан гнал как бешеный, он не сидел на месте кучера, а стоял, пружиня на ногах, размахивая кнутом и крича что-то воинственное. Душан был серб и согласился помочь, потому что я представился русским, а сербы испытывают пиетет к России.
Ветер хлестал в лицо, от обезумевшей коляски разбегались прохожие, кого-то сбили. Все вокруг сливалось в одну полосу.
- Сзади!
Откуда-то из боковой улицы - вылетели кавалеристы в мундирах и припустили за нами на рысях. Дуг прицелился.
- По лошадям бей! – заорал я – по ногам!
Дуг взял ниже и шарахнул – раз, и еще раз. Наши лошади, перепуганные, понесли еще сильнее, а наши преследователи – моментом образовали завал из дико ржущих, летящих с перебитых ног лошадей. Я своими глазами видел, как выброшенного на ходу из седла всадника – подбросило до высоты второго этажа дома…
Но нас больше не преследовали.
С Душаном – мы доехали до самой Опатии, после чего он спрятал нас на постоялом дворе, который принадлежал какому-то его родственнику. Тот был тоже серб, и потому – не выдаст.
Дуг пошел на второй этаж, а я – на первом сел с сербами пить ракию, петь патриотические сербские песни и рассказывать про Америку и Аргентину. Многие спрашивали не просто так – а с видом переехать. В общем то правильно – Новый свет надо осваивать, а сербы люди крепкие и достойные.
Ракии я старался пить поменьше, а есть побольше – но все равно огрузнел. Мне нравились эти люди, веселые и открытые, которые к тому же так любят русских. В Европе русских мало кто любит…
Трапезу с ракией – прервало явление Дуга, тот еле шел, держась за голову. Душан рассказал сербам о его поведении во время перестрелки в Аграме, сербы прониклись к нему уважением – и сейчас, появление Дуга, который едва шел – было столь диким, до безмерности диким – что ни я, ни сербы даже не нашлись, что сказать и просто молчали, смотря на него во все глаза.
Дуг дошел до стола, оперся об него и с трудом вымолвил
- Ушла… стерва.
Твою же мать!
Мы рванули наверх. В комнате, которую отвели Джейн – на полу обломки массивной керамической посудины – это, простите, ночной горшок тут, потому что каждый раз на двор бегать не будешь. Вот им то она похоже и ударила нашего помощника шерифа по голове, как тот отвлекся. А потом сбежала.
Окно настежь. Я выглянул – уже темнеет, не видно ничего – только огоньки какой-то купальни или санатория на горизонте.
Меня вдруг посетила еще более страшная мысль – и я рванул в комнату напротив, едва не сбив с ног Душана, а в коридоре – еще и Дуга, которому сербы помогли на второй этаж подняться. Золото было у меня, и она видела как я оставил портфель в комнате.
Портфеля не было.
- Твою мать, Дуг! – заорал я
Тот молчал – а что ему сказать. Что его, бывшего помощника шерифа – девка уделала?
Внезапно до меня дошло, что мне не понравилось с самого начала. Почему я почувствовал опасность. Чертова девка! На ней была косметика! Помада на губах! Если она сидела в сарае в какой-то македонской деревне – откуда ей взять там губную помаду.
И шла она совсем без принуждения.
Твою мать…
Я повернулся к Душану, тот ждал с фонарем в руках.
- Надо уходить отсюда. Сейчас. Выведешь нас, есть тайный ход?
Серб белозубо заулыбался
- Как нет?
- Пошли.
Выведя нас через соседнее здание – серб сторожко выглянул на немощеную улицу.
- Нема никого.
Мы обнялись.
- Храни тебя Бог, Душан.
- И тебя храни Мати Богородица, рус.
- Извини, что так с деньгами вышло, я хотел часть вам отдать, на борьбу
- Не страшно. Главное – русы с нами. Проживем. Живе Сербия…
Поддерживая Дуга – я дошел до перекрестка, там ждала коляска с еще одним сербом. Мы поехали в порт.
Возчик оказался словоохотливым.
- А что, правда говорят, стрельба в Аграме была, четники полицейских положили с десяток, их теперь полиция ищет?
- Правда, друг – ответил я
Скоро будут говорить о сотне. Балканы.
На набережной – она в Опатии вся мощена большими плитами – нас ждал весельный ялик.
История эта - тем днем не закончилась. Как потом оказалось – эта Джейн еще в Лондоне пристрастилась к ланданиуму*******, потом перешла на чистый опиум и стала наркоманкой. В Италии в поисках опиума – она встретила высокого статного македонца и влюбилась в него и в его разговоры о борьбе македонского народа против османского ига. Как раз в то время японцы продавали большую партию трофейного русского оружия – и вот, Джейн придумала как македонцам достать деньги на эту партию оружия – сымитировать похищение и потребовать с папочки выкуп.
После всего этого – она стала чуть ли не героиней и профессиональной террористкой и мелькала еще не раз. Но это уже другая история.
* Босния и Герцеговина – де факто уже не первый десяток лет была австрийской, хотя де юре входила в состав Османской Империи, Австро-Венгрия же ее «опекала». Кроме того, на Боснию претендовала и бурно развивающаяся независимая Сербия, за которой стояла Россия. Аннексия Боснии и Герцеговины состоялась в 1908 году и закрепила уже сложившийся порядок вещей, приведя теорию к практике. Однако, это нарушило сложившееся в регионе хрупкое равновесие сил. При этом – министр иностранных дел Австрии Эренталь, желая получить согласие России на аннексию Боснии и Герцеговины – просто обманул министра иностранных дел России Извольского, а когда обман вскрылся – спрятался за ультиматум Германии, с которой Россия воевать была не готова. П.А. Столыпин тогда смирился и посоветовал смириться Сербии, но России была нанесена оглушительная пощечина. В Германии понимали опасность произошедшего, в 1909 году рейхсканцлер Фон Бюлов, передавая дела своему преемнику, Теобальду фон Бетману-Гольвегу особо предупредил – никогда, ни при каких обстоятельствах не повторять боснийского опыта. В 1914 году проблема вернулась, но обстановка была совсем другой. Сербия – фактически победила в двух балканских войнах, прирастив и территорию и население. Россия усилилась, весной 1914 года был заключен договор о поставке в Сербию и Македонию огромной партии русского оружия. Австро-Венгрия начала понимать, что если не предпринять что-то резкое – османского наследства ей не видать. Германия хотела расправиться с Россией до того, как та завершит перевооружение. Министром иностранных дел России снова был Извольский, которого уже было не обмануть, и который принципиально не хотел идти на компромиссы. Столыпина не было в живых. Так началась Великая война
** В Австро-Венгрии венгерская часть страны называлась Транслейтанией, а австрийская – Цислейианией. У каждой из них был собственный парламент
*** Три десятилетия спустя – адвокат из Аграма Анте Павелич стал «поглавником» фашистской Хорватии и устроил истребительную этническую чистку, поголовно уничтожая сербов, бошняков, евреев, цыган. Зверства усташей – вызывали оторопь и осуждение даже в Третьем Рейхе.
**** Опатия – курорт на побережье Средиземного моря, один из самых аристократических в Австро-Венгрии, там не раз отдыхал сам Франц-Иосиф.
***** Перед Великой войной – резкий, взрывной рост терроризма отличался не только в России.
****** ВМРО была больше похожа на террористическую организацию начала 21 века – а не 20-го.
******* Ланданиум – это капли с большой дозой опиума которые рекламировались в те времена как средство от всех болезней. Их принимало большинство англичан в городах – фактически они все были наркоманами.
Аграм, Транслейтания
Площадь Великого бана Елачича
Июль 1910 года.
Европа и САСШ – отличаются очень многим, практически всем. Но одно существенное отличие, о котором я вам сейчас расскажу – это кофе.
В САСШ – культуры потребления кофе нет вообще, даже в крупных городах. Там вообще нет культуры питания, главная задача – насытиться и не более того. Кофе если и пьют, то большими порциями, чуть ли не залпом, горячий и без всего – без сливок, сахара и тому подобных вещей. Кофе часто пьют брокеры и банкиры – им надо постоянно быть в тонусе.
И если перед американцем поставить выбор – кофе или виски – он выберет виски. Ну, или пиво – пива в САСШ тоже хорошего не было до тех пор, пока не появились немцы. Теперь хорошее пиво есть.
Поняли мою мысль? Если мы у себя в Аргентине строим нормальную европейскую страну, то североамериканцы строят у себя непонятно что. Какое-то дикарство, с добычей серебра, золота и перестрелками ковбойцев, индейцев и скотоконокрадов.
В Европе – кофе есть, но есть один небольшой нюанс – чем ближе к европейским владениям Османской Империи, тем кофе лучше. Поэтому – здесь, в Аграме, столице Королевства Кроатии и Славонии, входящего в свою очередь в Транслейтанию – кофе один из лучших в мире.
Впрочем, это одна из немногих хороших вещей, что здесь есть. Еще здесь есть и в достатке – загибайте пальцы – бандиты, убийцы, террористы, контрабандисты, похитители людей, политические и религиозные экстремисты, национальные шовинисты. Всякой твари по паре, и почти у каждого – оружие. Близость к османам – дает о себе знать, и полиция смотрит на это все сквозь пальцы. Если вообще смотрит.
Вернемся пока к кофе.
Я сижу в кафе, на самом выходе на площадь Великого бана Елачича и пью каву. Кава – так на местном диалекте называется кофе, в то время как в Белграде – бывшем Дар уль-Джихад (доме джихада) – кофе называется кафа. Он и там и там вкусный, я имел возможность сравнить. Но все остальное – разное. Османы – до Белграда дошли, а до Аграма – к счастью нет, и это определило многое. Кроаты и сербы – по сути один народ, но они друг друга ненавидят. При этом мечтают жить вместе, в одной стране. Не так уж и давно (по историческим меркам) – в газете Аграма было опубликовано эссе одного кроата, из которого следовало, что сербы и кроаты один народ и должны жить в одном государстве, но сербы должны подчиняться кроатам, потому что слово «серб», это искаженное латинское «серв», что значит – раб. Какое впечатление эта статья вызвала у сербов – можете себе представить. Полагаю, это австрийский Генеральный штаб мутит воду, для них – присоединить к своей лоскутной империи еще и Сербию – означает стать главными наследниками османского наследства в Европе. А потом – можно будет замахиваться и на куда более глобальные дела. Но сначала надо разобраться с сербами, причем желательно тихо, как они разобрались с Боснией и Герцеговиной*, просто включив ее в свой состав, без войны, исключительно дипломатическим путем. Ударной силой, по мнению Вены – вероятно, должны выступить кроаты, а единое государство – должно быть создано в рамках Транслейтании**.
Но кроаты и мадьяры – доминирующая нация в Транслейтании – тоже люто ненавидят друг друга. Мадьяры ненавидят кроатов за то что в 1848 году они всеми своими силами выступили на революционный Будапешт, где вместе с русскими войсками утопили венгерскую революцию в крови. Возглавлял тогда кроатов – великий бан Елачич, за что ему в Аграме – благодарное австрийское правительство поставило конный памятник прямо в центре города. Но Королевство Кроатии и Славонии – включило в состав именно Транслейтании, а не Цислейтании - на случай, если мадьяры захотят повторить свой революционный порыв. Старая имперская политика, divide et impera, разделяй и властвуй. Кроаты ненавидят мадьяров за то, что они считают славян не совсем людьми – всех славян – и заставляют всех учить венгерский язык. Еще кроаты ненавидят чехов, за то что чехи хотят создать свое государство, и ненавидят бошняков за то что те магометанцы, а не католики как кроаты. Недавно – представители радикальной кроатской партии права*** заявили о том, что земли Боснии и Герцеговины должны принадлежать кроатам. Кроаты мечтают освободиться от гнета мадьярских бояр для того, чтобы самим стать угнетателями и угнетать сербов, бошняков, македонцев, возможно и болгар, чехов, греков.
Здесь все друг друга ненавидят.
Но внешне это мало выражается. Ненависть здесь – проявляется в политических салонах, да в террористических акциях, которых здесь до черта как много – а в остальном Аграм как и все крупные провинциальные города Австро-Венгрии мечтает быть таким как блистательная Вена, и во многом копирует ее – здания, кафе, меню в ресторанах, танцы. Сегодня суббота, утро – и потому вся приличная публика Аграма – сидит в кафе, листает местные и венские газеты, разложенные на пюпитрах, говорит о политике и новостях, и пьет кофе из больших чашек – оно тут называется «дуга кава», долгий кофе. Чашка рассчитана как раз на то чтобы кофе хватило на все утро.
Я тоже сижу в кафе, пью кое по-венски (со сливками) и читаю газету. Правда газета выполняет еще одну функцию – прикрывает лежащий на коленях автоматический Маузер образца 1906 года – точно такой же какой полгода назад использовали русские террористы во время побоища в Лондоне. Еще один пистолет – большой полицейский Браунинг – в кобуре, подмышкой. Третий пистолет – жилетный Браунинг – в кармане брюк.
Напротив меня – тоже кафе, там сидит Дуг Вайт, бывший шериф в Аризоне, потом – он охранял серебряные прииски. Здоровенный – выше меня на голову, глаза-щелочки, обветренное лицо и костюм – тройка из тяжелой шерстяной ткани, выглядящий здесь особенно неуместно, и даже идиотски – но уговорить Дуга одеться иначе я так и не смог. Он сказал, что никогда не выходит на улицу ни в чем ином, и я ему поверил. Он вооружен еще лучше меня – под пиджаком у него обрез Винчестера образца 1897 года – помпового ружья, практически не известного в Европе, но обладающего устрашающей огневой мощью. Дуг обрезал на нем приклад, просверлил в его остатках дыру, вдел туда длинную толстую веревку, завязал узлом и так и носит. Еще у него укороченный Кольт – Миротворец, с которым он принимал участие в перестрелках со скотоконокрадами на Диком Западе в дни молодости, и два дерринджера - по карманам. Еще у него под ногой – портфель из свиной кожи, в котором находятся полмиллиона долларов США в золоте. Это выкуп.
По плану – заложница зайдет в кафе, он убедится что все в порядке – после чего заложница перейдет в кафе напротив, уже одна – а Дуг передаст деньги. После чего – расходимся и можно будет ехать в Опатию****, где нас ждет паровой катер и в море – яхта.
Это если македонцы нас не обманули и не попытаются отбить деньги силой. Тогда конечно, придется стрелять.
Македонцы – это боевики Временной Македонской революционной организации – группировки, которую кто-то считает бандитами и террористами, а кто-то – восхищается их национально-освободительной борьбой. Сказать кто они невозможно, потому что на Балканах бандитизм и национально – освободительная борьба часто одно и то же – национальные освободители борются против тиранической власти, чтобы та своей тиранией не мешала им разбойствовать и грабить. В голове Дуга например, это не укладывается, хотя я ему пытался объяснить. В его понимании, есть закон, есть те кто его защищает и есть те кто его нарушает. Здесь, конечно же все сложнее.
Пару месяцев назад – македонские боевики похитили из Италии дочь американского железнодорожного миллионера, совершавшую тур по Европе. Перевезли сюда и потребовали выкуп. Миллионер поручил дело Пинкертону, в ходе переговоров – сумму выкупа удалось снизить вдвое, с миллиона долларов до полумиллиона, после чего – Дуга отправили с деньгами на трансатлантическом лайнере в Италию, а я его встретил в Неаполе – там у меня все было готово. И вот мы здесь, готовимся передать выкуп.
Дуг выглядит неважно… наверное, у него опять несварение желудка. Здесь все не так, все непривычно для него. Жара – но жара не такая как в пустыне, здесь жара влажная, что неподготовленному человеку перенести тяжело. Морские гады вместо мяса, кофе вместо пива или виски. И политические террористы вместо конокрадов.
Пока мы ехали сюда – я пытался объяснить Дугу значение слов «тотальная война» и «политический террор». Не уверен что он что-то понял.
Политический террор катится по Европе девятым валом. Убиты: два русских министра внутренних дел, русский великий князь, австрийская императрица, король и наследник в Португалии, французский премьер-министр – список далеко не полный. В России, в Великобритании, во Франции – радикалы бросают самодельные бомбы в кафе, в полицейские участки, расстреливают полицейских как куропаток*****. В САСШ застрелен президент, североамериканцы решили что это дело рук сумасшедшего, хотя тут все совсем по-другому, это отголоски европейской бойни. Весь континент пришел в движение, кругом политические требования, брожение, стычки и ссоры, ненависть. Парламентаризм – не дает легального выхода, а скорее подталкивает ненависть в спину, превращая требования немногочисленных и мало кому известных радикальных мыслителей – в требования народов. Безумствуют марксисты со своей подрывной теорией. Но на фоне всего этого – творящееся на Балканах все равно поражает и ужасает. Здесь от Османской Империи осталась звериная ненависть и нечеловеческая жестокость, здесь победитель – спешит истребить побежденный народ, потому что знает – в других обстоятельствах и его народ – не пощадили бы. У турок – в мятежной провинции все мужчины, ростом выше колеса телеги подлежали поголовному истреблению, а женщины – столь же поголовному изнасилованию. С этим – вот уже несколько десятилетий борются македонцы – храбрейшие из воинов, которых туркам так и не удалось покорить.
Но дочь американского миллионера – им похищать все же не стоило.
Поскольку на борьбу требуются деньги - ВМРО****** зарабатывает их самыми разными способами. Похищение людей – один из них, есть и другие. Например, есть деревни, где все взрослые мужчины до единого являются профессиональными убийцами, и гастролируют по всей Европе, нанимаясь для производства убийств. Еще один способ заработка – торговля опиумом. Опиум – является одним из ценнейших товаров Востока и македонцы, через свои общины и диаспоры по всей Европе – продает опиум в опиумокурильни, конкурируя в этом с турками и китайцами.
Да кофе.
Так вот, помимо венского кофе, который я сейчас пью, есть еще чисто аграмский рецепт. Он почти такой же как венский, только когда кофе приготовлен – половину его отливают и замораживают на леднике, после чего – колют на кусочки и добавляют в остывший кофе – получается своего рода кофе – мороженое. Тоже вкусно.
Но попробовать еще и его у меня вряд ли получится, потому что кажется – начинается…
Идут.
С площади – мне хорошо видно. Трое. Похищенная в центре – ее ни с кем не спутаешь. Высокая, выше на голову похитителей, светловолосая. Совершенно не такая как местные женщины – эти низенькие, темноволосые и почти сразу начинают полнеть – местные мужчины предпочитают полненьких, как и на Востоке. Вот в России – мисс Джейн произвела бы впечатление – но до России еще надо добраться.
Всем нам.
Я складываю газету – сигнал для Дуга. Льющаяся музыка – где-то неподалеку в приличном заведении играет оркестр – начинает раздражать, и я понимаю, что что-то не то.
Только я не мог понять, что именно.
Надо было что-то предпринимать, но отступать от оговоренного плана – еще хуже, чем ничего не делать, и потому я подал Дугу знак опасности и остался сидеть. Он кивнул, в знак того что понял.
Троица зашла в кафе. Эти двое – однозначно вооружены. Мне не осталось ничего, как взять Маузер в руку и спрятать ее под столом, чтобы в случае чего не терять времени.
Что-то не так.
И вот думая, что не так – я момент то и прозевал.
Кафе – было расположено так что в него можно было зайти как с улицы, так и с площади… и вот как раз через другой то вход – и зашли трое. Все трое – в военно-морской форме со знаками различия императорской и королевской Морской академии располагавшейся в порту Фиуме.
Дальше – произошло то, что должно было произойти: один из македонцев, которые в силу своей тупости и ограниченности спустившихся на равнину горцев не могут отличить полицейского мундира от мундира курсанта военной академии – выхватил револьвер и с гортанным криком открыл огонь.
Делать было нечего – я вскочил, переворачивая стол с остатками кофе и пирожных, прицелился. У Маузера – отличный прицел и вообще – отличное оружие, больше на легкий карабин похоже. До стрелка было метров тридцать и я свалил его выстрелом в голову, прежде чем тот успел опустошить барабан своего револьвера.
Второго не успел, но это и не надо было – Дуг уже выхватил свою пушку и выстрелил с колена. Оглушительно громыхнуло, сверкнуло, второго из похитителей – снесло градом картечи. Такая штука на коротком расстоянии может и пополам разорвать.
У нас был экипаж – довольно дорогой, открытая карета о двух лошадях, мы ее арендовали как раз в Опатии, там на таких дам катают. Возница – серб, должен был гнать к месту как только услышит выстрелы – или стоять на месте, если не услышит, пока мы сами не подойдем. Но пока он подъедет – это еще время пройдет. А я уверен, что помимо этих двоих – есть и еще.
Люди разбегались, переворачивая столы, кое-кто – пользуясь паникой выворачивал кассу.
Я высунулся и тут же цокнула пуля, рядом. Стрелок, где-то на крыше.
Внезапно – в поле зрения вбежал молодой человек, в одной руке у него был револьвер, а в другой – что-то дымилось. Мы с Дугом выстрелили по нему одновременно, он рухнул – и тут же грохнул страшный взрыв. На том месте, где он упал – поднялся черный столб дыма с проблесками огня, потом дымом все затянуло. Меня оглушило, полетели стекла. Где-то страшно закричала раненая лошадь.
Пользуясь замешательством, я перебежал через улицу, в соседнее кафе, едва не упав по дороге. Там – снесены все столики, рваные лохмотья вместо занавесей. Мимоходом отметил как держится Дуг – лицо в крови, зацепило видно – но все непочем, перезаряжает ружье, и успевает еще и похищенную прикрывать.
- Там! – заорал я как бешеный, потому что сам ничего не слышал и не был уверен в том что Дуг слышит меня – там стрелок! Надо его снять!
Дуг кивнул
Мы подобрались к выходу из кафе – я уже примерно представлял себе, где стрелок. Дуг дважды бахнул из своей гаубицы, я дождался ответного выстрела – и разрядил всю обойму Маузера. Попал – точно не знаю, но кажется в том месте что-то с крыши полетело. Надеюсь, не черепица.
- Готово!
В дыму – появились обезумевшие кони, за ними – открытая карета на мягких рессорах. Это наша.
- Пора!
Я обернулся – и увидел, что Джейн на месте нет.
- Куда!
Я бросился на улицу, через второй выход – с одним лишь разряженным Маузером в руке. На пороге едва не упал, спокнувшись о ползущего человека. Тот полз, потому что не мог встать и за ним – по земле тянулась багровая полоса.
- Стой!
К счастью – Джейн далеко убежать не удалось, она споткнулась и упала – а когда поднималась – на нее налетел уже я. Тоже упал, разбил ладонь, едва не выронил пистолет. Мы встретились глазами – у нее было чумазое лицо и безумные глаза. Не знаю, за кого она нас приняла вообще.
- Нас твой отец прислал! Пошли с нами!
Миндальничать времени не было – я обхватил ее, и так, полуведя, полутаща – дотащил ее до кареты, где уже сидел Дуг, нервно оглядываясь по всем сторонам и держа наготове свою громовую пушку.
- Гони, гони!
Сытые, сильные – с утра двойную порцию овса задали – лошади рванули с места, едва не перевернув коляску. Душан гнал как бешеный, он не сидел на месте кучера, а стоял, пружиня на ногах, размахивая кнутом и крича что-то воинственное. Душан был серб и согласился помочь, потому что я представился русским, а сербы испытывают пиетет к России.
Ветер хлестал в лицо, от обезумевшей коляски разбегались прохожие, кого-то сбили. Все вокруг сливалось в одну полосу.
- Сзади!
Откуда-то из боковой улицы - вылетели кавалеристы в мундирах и припустили за нами на рысях. Дуг прицелился.
- По лошадям бей! – заорал я – по ногам!
Дуг взял ниже и шарахнул – раз, и еще раз. Наши лошади, перепуганные, понесли еще сильнее, а наши преследователи – моментом образовали завал из дико ржущих, летящих с перебитых ног лошадей. Я своими глазами видел, как выброшенного на ходу из седла всадника – подбросило до высоты второго этажа дома…
Но нас больше не преследовали.
С Душаном – мы доехали до самой Опатии, после чего он спрятал нас на постоялом дворе, который принадлежал какому-то его родственнику. Тот был тоже серб, и потому – не выдаст.
Дуг пошел на второй этаж, а я – на первом сел с сербами пить ракию, петь патриотические сербские песни и рассказывать про Америку и Аргентину. Многие спрашивали не просто так – а с видом переехать. В общем то правильно – Новый свет надо осваивать, а сербы люди крепкие и достойные.
Ракии я старался пить поменьше, а есть побольше – но все равно огрузнел. Мне нравились эти люди, веселые и открытые, которые к тому же так любят русских. В Европе русских мало кто любит…
Трапезу с ракией – прервало явление Дуга, тот еле шел, держась за голову. Душан рассказал сербам о его поведении во время перестрелки в Аграме, сербы прониклись к нему уважением – и сейчас, появление Дуга, который едва шел – было столь диким, до безмерности диким – что ни я, ни сербы даже не нашлись, что сказать и просто молчали, смотря на него во все глаза.
Дуг дошел до стола, оперся об него и с трудом вымолвил
- Ушла… стерва.
Твою же мать!
Мы рванули наверх. В комнате, которую отвели Джейн – на полу обломки массивной керамической посудины – это, простите, ночной горшок тут, потому что каждый раз на двор бегать не будешь. Вот им то она похоже и ударила нашего помощника шерифа по голове, как тот отвлекся. А потом сбежала.
Окно настежь. Я выглянул – уже темнеет, не видно ничего – только огоньки какой-то купальни или санатория на горизонте.
Меня вдруг посетила еще более страшная мысль – и я рванул в комнату напротив, едва не сбив с ног Душана, а в коридоре – еще и Дуга, которому сербы помогли на второй этаж подняться. Золото было у меня, и она видела как я оставил портфель в комнате.
Портфеля не было.
- Твою мать, Дуг! – заорал я
Тот молчал – а что ему сказать. Что его, бывшего помощника шерифа – девка уделала?
Внезапно до меня дошло, что мне не понравилось с самого начала. Почему я почувствовал опасность. Чертова девка! На ней была косметика! Помада на губах! Если она сидела в сарае в какой-то македонской деревне – откуда ей взять там губную помаду.
И шла она совсем без принуждения.
Твою мать…
Я повернулся к Душану, тот ждал с фонарем в руках.
- Надо уходить отсюда. Сейчас. Выведешь нас, есть тайный ход?
Серб белозубо заулыбался
- Как нет?
- Пошли.
Выведя нас через соседнее здание – серб сторожко выглянул на немощеную улицу.
- Нема никого.
Мы обнялись.
- Храни тебя Бог, Душан.
- И тебя храни Мати Богородица, рус.
- Извини, что так с деньгами вышло, я хотел часть вам отдать, на борьбу
- Не страшно. Главное – русы с нами. Проживем. Живе Сербия…
Поддерживая Дуга – я дошел до перекрестка, там ждала коляска с еще одним сербом. Мы поехали в порт.
Возчик оказался словоохотливым.
- А что, правда говорят, стрельба в Аграме была, четники полицейских положили с десяток, их теперь полиция ищет?
- Правда, друг – ответил я
Скоро будут говорить о сотне. Балканы.
На набережной – она в Опатии вся мощена большими плитами – нас ждал весельный ялик.
История эта - тем днем не закончилась. Как потом оказалось – эта Джейн еще в Лондоне пристрастилась к ланданиуму*******, потом перешла на чистый опиум и стала наркоманкой. В Италии в поисках опиума – она встретила высокого статного македонца и влюбилась в него и в его разговоры о борьбе македонского народа против османского ига. Как раз в то время японцы продавали большую партию трофейного русского оружия – и вот, Джейн придумала как македонцам достать деньги на эту партию оружия – сымитировать похищение и потребовать с папочки выкуп.
После всего этого – она стала чуть ли не героиней и профессиональной террористкой и мелькала еще не раз. Но это уже другая история.
* Босния и Герцеговина – де факто уже не первый десяток лет была австрийской, хотя де юре входила в состав Османской Империи, Австро-Венгрия же ее «опекала». Кроме того, на Боснию претендовала и бурно развивающаяся независимая Сербия, за которой стояла Россия. Аннексия Боснии и Герцеговины состоялась в 1908 году и закрепила уже сложившийся порядок вещей, приведя теорию к практике. Однако, это нарушило сложившееся в регионе хрупкое равновесие сил. При этом – министр иностранных дел Австрии Эренталь, желая получить согласие России на аннексию Боснии и Герцеговины – просто обманул министра иностранных дел России Извольского, а когда обман вскрылся – спрятался за ультиматум Германии, с которой Россия воевать была не готова. П.А. Столыпин тогда смирился и посоветовал смириться Сербии, но России была нанесена оглушительная пощечина. В Германии понимали опасность произошедшего, в 1909 году рейхсканцлер Фон Бюлов, передавая дела своему преемнику, Теобальду фон Бетману-Гольвегу особо предупредил – никогда, ни при каких обстоятельствах не повторять боснийского опыта. В 1914 году проблема вернулась, но обстановка была совсем другой. Сербия – фактически победила в двух балканских войнах, прирастив и территорию и население. Россия усилилась, весной 1914 года был заключен договор о поставке в Сербию и Македонию огромной партии русского оружия. Австро-Венгрия начала понимать, что если не предпринять что-то резкое – османского наследства ей не видать. Германия хотела расправиться с Россией до того, как та завершит перевооружение. Министром иностранных дел России снова был Извольский, которого уже было не обмануть, и который принципиально не хотел идти на компромиссы. Столыпина не было в живых. Так началась Великая война
** В Австро-Венгрии венгерская часть страны называлась Транслейтанией, а австрийская – Цислейианией. У каждой из них был собственный парламент
*** Три десятилетия спустя – адвокат из Аграма Анте Павелич стал «поглавником» фашистской Хорватии и устроил истребительную этническую чистку, поголовно уничтожая сербов, бошняков, евреев, цыган. Зверства усташей – вызывали оторопь и осуждение даже в Третьем Рейхе.
**** Опатия – курорт на побережье Средиземного моря, один из самых аристократических в Австро-Венгрии, там не раз отдыхал сам Франц-Иосиф.
***** Перед Великой войной – резкий, взрывной рост терроризма отличался не только в России.
****** ВМРО была больше похожа на террористическую организацию начала 21 века – а не 20-го.
******* Ланданиум – это капли с большой дозой опиума которые рекламировались в те времена как средство от всех болезней. Их принимало большинство англичан в городах – фактически они все были наркоманами.