Люди подполья
Скоро не обещаю
Владимирская область, Россия
22 июня 2021 года.
Сегодня двадцать второе июня. Восьмидесятая годовщина начала Великой отечественной войны… Есть намерение отметить...
Пшеков было видно хорошо. Даже отлично…
Стандартный разведывательный дозор – два Хаммера, две Росомахи. На Хаммере крупняки, на Росомахе куда более опасные 2А42 – автоматические пушки Шипунова польского производства, как на БМП-2, да еще с термооптикой. Немало пацанов от них полегло. Спасает только то, что у термооптики небольшой ресурс и пшеки стараются ее без надобности не включать. Особенно днем. Берегут ресурс.
Один из Хаммеров сломался, его чинили – американцы передавали их подержанными, да еще и русские дороги. В сочетании с перетяжеленной из-за дополнительной брони конструкцией – приехали. На их месте я бы бросил американского уродца, свинтил с него все, что только возможно и уехал. Но они этого не сделали – их видимо, за потерю материальной части тоже дерут. Значит, сами виноваты.
Так… на одном из Хаммеров, том что не сломанный – пшек на пулемете. Его значит, первым – Утес тоже скверная штука. Затем – свободная охота. Двоих – троих я вальнуть успею. Может, даже больше – у меня на винтовке глушитель, сразу не разберутся…
Я прятался на кладбище – дорога идет в гору, оно само на взгорке, как это обычно у русских и бывает. Местность мне была хорошо знакома – сколько тут игрался в детстве…
Детство… лучше не думать.
Винтовка у меня была хорошая. Причем, своя. Сайга-308-50, я ее покупал в далеком уже шестнадцатом, еще до войны… хотя это как считать – если считать украинские события началом – то уже во время. К ней я прикупил еще немало длинных спортивных пифгановских магазинов и глушитель. Еще поставил прицел – сначала у меня там стояла комбинация из Эотека с магнифайером, потом я поставил загонный прицел 1-8 и поверх на рельсе – у меня еще стоит Холосан для близи, то ли Китай, то ли Южная Корея – дешевый вариант Эймпойнта, на который у меня тогда денег не было. Загонник тоже китайский, но работает, ничего с ним не делается – потому то я его и не меняю ни на что, привык уже. Хотя мог и ACOG поставить, в трофеях брать приходилось…
Так вот и воюю.
Посмотрел на часы – Суунто Альфа, тоже довоенные, позволяют брать все данные для баллистического компьютера, не надо с собой всякие карманные метеостанции таскать. Пять минут есть еще…
Пшеки зря конечно сюда пришли. Американцы их подставили и сунули в бойню, а они и рады стараться из-за своей долбанутой русофобии. Это кстати, даже не всегда регулярная армия, немало польских офицеров – регуляров отказались идти на Россию, из-за этого у них даже скандал в Сейме был, я в ленте читал. Когда началось на Украине – поляки начали создавать территориальные полки самообороны. Это служба по месту жительства, что-то вроде Национальной гвардии США. Мы это все тогда зевнули, не поняли, что к чему, не поняли, почему это прибалты призыв возобновили. А ларчик просто открывался – им надо было быстро обкатать большое количество пушечного мяса, которое можно потом сунуть в пекло. Кто пошел в эти территориалы? Галимые отморозки в основном. Неонацисты, футбольные фанаты, хулиганье всякое – ну и патриоты конечно, не без этого. Вот их накрутили, обучили обращению с оружием – и сунули сюда. В пекло.
Еще есть бандеровцы, румыны, прибалты, хорваты. Амеры далеко не суются, они только в крупных городах есть, они же в воздухе – вертолеты, самолеты, прикрытие и обеспечение. В основном конечно, поляки. На втором месте по численности бандеровцы – называю их бандеровцами, потому что не всякий хохол – бандеровец, это надо понимать. С поляками отношения у них мрачные, недавно слышал – на патрулировании пострелялись – всерьез, из БТРов. Семнадцать двухсотых, более пятидесяти трехсотых – это я уже в сводке читал, в СМИ об этом конечно же умолчали. С тех пор американцы их разделяют – в одном секторе не дают работать. Есть турки еще, но с ними свои проблемы.
Нет болгар, нет чехов, нет словаков, нет никого из бывшей Югославии, кроме хорватов. Нет греков. В НАТО тоже не дураки сидят. Понимают, кто будет воевать, а кто – нет. Нет немцев – отказались по принципиальным соображениям, интеллигенция у них встала на дыбы – только не еще одно вторжение немцев в Россию! Французы прислали ровно один батальон. И оговорили, что в боевых действиях он участвовать не будет. Испанцы тоже. Итальянцы не прислали никого.
Но нашлось и без них немало мрази.
Вообще, мне удивительно… как так – с немцами мы столько воевали, столько немцев нашли свою смерть в России – но они не хотят с нами воевать. С украинцами, а когда-то и с поляками – мы один кусок хлеба, с..а, делили – а теперь они с радостью на нас пошли. Почему так, а? Почему мы с ними всегда старались по хорошему, а они нас ненавидят? Настолько что готовы с нами воевать. Пиндосы на Японию атомную бомбу сбросили – японцы все забыли и простили, б… Может, надо было и на Варшаву сбросить?
Слов просто нет. Но мы больше и не разговариваем. Мы убиваем.
Еще раз прокручиваю в голове порядок действий. Кого за кем.
Винтовка триста восьмая, но это и не удивительно. Сейчас у НАТО хорошо отработана система медицинской эвакуации, вертолетами, потому как думали раньше – ранить, а не убить – уже не играет. Да и брони на всех более чем достаточно – теперь каждый солдат имеет достаточно легкий и прочный бронежилет, спасающий при попадании что пятерки, что семерки. Кроме того, дистанции тоже пошли, близко к этим не подобраться. Вот и пошел в ход 308 НАТО и наш, старый добрый мосинский патрон. Мне приходилось видеть Дельту, которая теперь называется CAG - Combat application group – так они все перешли на FN SCAR-17. 22САС, насколько я слышал – тоже перешел на НК417.
Так, всё. Отставить базар. Едут.
- Мацей!
Белобрысый поляк, который в нарушение стандарта (в НАТО все боевые действия теперь регулировались стандартами) снял каску – оторвался от двигателя, в котором делал что-то.
- Ага?
- Долго там еще?
- Не знаю, пан командир. Не можем понять, что.
- Курва мать! Мы не можем тут так стоять!
- Надо возвращаться – сказал сержант Заремба. В отличие от Мацея – он был при каске и придерживал коленом новенький ручной пулемет.
- Черт, нам минус поставят. Второй раз подряд. Мы не завершили патрулирование.
- К черту патрулирование. Техника г…о, пусть американцы дадут нормальную или сами и патрулируют.
- У них нет нормальной.
- То есть так…
Командир посмотрел на часы
- Еще пять минут и сворачиваемся. Курва блядна.
Из тридцати двух поляков – кадровых было всего семь человек. Остальные – территориалы. В армию они пошли частично потому что не было работы, а здесь платили в долларах и немало. Частично – потому что хотели убивать.
Командир патруля, капитан польской армии Витольд Ожешко – был кадровым, он был здесь потому что таков был приказ. Когда они входили – это была миротворческая миссия, теперь все изменилось. Он понимал, что происходит. И что добром это все здесь не кончится. Но пойти против приказа не мог.
- Пан командир.
Сержант кивнул головой, они отошли.
- Я с вами хочу по Новаку переговорить.
- А что с ним?
- Вы знаете, что у него мать украинка?
- И что с того?
- А то, что девушка у него тоже украинка. Оксана, из этих… Он ей пишет постоянно, я ребят расспросил.
- Ты к чему клонишь, я не понял?
- Пан капитан, а не думаете, что он в один прекрасный день возьмет пулемет, пару гранат и пойдет по модулям…
Капитан оглянулся
- Ты этого не говорил, я этого не слышал. Кончено.
- Как знаете, пан капитан. Только не я один это знаю, хлопаки тоже это знают. Ему не доверяют…
Ответить капитан не успел – наблюдатель на пулемете крикнул
- Внимание! Движение на шесть!
Все бросились на свои места. Капитан, а за ним и сержант – укрылись у кормы БТРа. Второй БТР – зашевелил пушкой. Капитан поднес к глазам бинокль.
- Отбой. Похоже, полиция.
Полиция – местная полиция – находилась в статусе «сотрудничающих» и в отношении их существовали жесткие нормы, что можно делать, а чего нет. Несмотря на то, что последний год шла уже открытая партизанская война – войска НАТО все еще руководствовались устаревшими нормами и правилами поведения при миротворческих миссиях.
Полицаи – были на русском джипе, называемом Патриот. На джипе было легкое бронирование. Капитан еще раз посмотрел в бинокль на номера – все нормально, местные номера. Тоже патрулируют.
Патриот подъехал ближе и остановился. Вышли трое, и капитан вдруг снова встревожился. Из троих – он узнал только Уточкина, остальные двое были незнакомыми, хотя и одеты по всей положенной форме.
- Уточкин! Кто это с тобой? – капитан уже достаточно пробыл в России, чтобы владеть русским
- Проверяющие! – ответил Уточкин – сломались что ли?
- Да, встали, курва мать.
Капитан подумал – интересно, что за проверяющие – но додумать не успел.
Сначала был шлепок… странный звук, нечто среднее между щелчком и шлепком, и тут же. почти сразу – еще один.
- Стреляют!
Еще один!
- Курва стреляют!
- Адама убило!
- Противник справа, он справа!
- Высота, высота!
Взревел двигатель БТР, пошла по кругу башня, нащупывая тонким стволом скорострельной автоматической пушки цель
- Где они?!
Капитан укрылся за БТР, Уточкин и незнакомые полицейские сделали то же самое – жить то хочется. Капитан подумал, что судьба у русских полицейских невеселая – если их в случае плена просто расстреляют, или поменяют, если есть на что и на кого – то полицейскому жить ровно до того, как партизаны подыщут подходящий сук. Почему-то русские ненавидели свою полицию больше иностранных миротворцев.
- Курва блядна! Огонь, подавите его! Огонь, огонь!
Новый щелчок.
- Еще один, еще!
- Правее! За деревом!
Пацаны уже справились с паникой и работали вполне грамотно, укрываясь за машинами и ведя огонь на подавление. Капитан с гневом заметил, что подонок Новак – пробежал за спинами ведущих огонь товарищей и бросился в канаву. Струсил, курва блядна! Правильно Кравчик говорил, надо его убирать из подразделения. Только всякого быдла и не хватало.
Заработала пушка бронетранспортера. Поняв, что снайпер вряд ли рискнет высунуться – капитан продвинулся вперед, чтобы видеть возможную позицию снайпера. Поднес к глазам бинокль… ничего не было видно из-за взрывов и попаданий пуль.
- Где этот козел? – проговорил он
- Здесь.
Капитан обернулся. У Уточкина был пистолет с глушителем…
В стандартах НАТО существует понятие «золотой час» - это час, в течение которого раненый должен быть доставлен на операционный стол. Это идет еще со времен Вьетнама и появления эвакуационных вертолетов. Во Вьетнаме было установлено, что такое простое правило вдесятеро сокращает количество безвозратных потерь.
Если патрулирование обеспечивали «младшие» члены НАТО, то такие операции как медэвакуация – оставались за американцами. В ВВС существовала специальная служба – PJ, парашютисты. Изначально – она была создана для спасения сбитых летчиков из вражеского тыла, но так как летчиков в наши дни сбивали редко – они переключились на задачи медицинской эвакуации. Они были оснащены вертолетами HH-60H Rescue Hawk, каждый PJ имел одновременно квалификацию парашютиста и полевого медика. При необходимости они могли вести и бой, так как имели подготовку как минимум не уступающую рейнджерам.
Вызов на аварийной частоте – поступил в двенадцать сорок пять, на аварийной частоте. На связи сидел майор Гарретт Маршал, но связь была плохой, даже чертовски плохой, а абонент кажется почти не владел английским языком и находился в состоянии истерики. Майор пытался выпытать, что все-таки происходит, но он постоянно сбивался на родной язык и начинал кричать. Наконец, майор плюнул и решил позвать носителя языка – пусть переговорит с ним. Хотя по стандартам НАТО – использование в служебных переговорах любого другого языка кроме английского было запрещено.
- Ковальски! Ковальски, где ты там?! Пусть найдут Ковальски или кого там еще. Черт…
Станция связи находилась в одном из зданий бывшей советской военной авиабазы. Все было завешено толстым полиэтиленом и все равно работать было некомфортно. Повсюду валялись наскоро брошенные провода – боевой программист побросал, как попало и уехал. Теперь им запинаться.
Прибежал Ковальски, один из PJ. Майор протянул ему гарнитуру рации
- Один из ваших, кажется у него проблемы. Поговори с ним по-польски, он кажется, в истерике.
Ковальски надел гарнитуру.
- Ответь меня как слышишь…
В ответ не прозвучало ничего внятного.
- Брат, ответь мне. Станция Белый орел. Говори на нашем, хлопак.
- Они мертвы, понимаете, мертвы.
- Кто мертв? Брат, я тебя не понял.
- Наш патруль. Они умирают, господи Боже…
Ковальски посмотрел на майора, тот слушал по параллельной линии
- Патруль попал в засаду. Кажется, ж…
Майор кивнул, нажал кнопку тревоги
- Говори, брат. Ты в безопасности. Сколько пострадавших?
- Они мертвы… господи…
- Брат, дай командира…
- Он мертв…
- Я понял тебя, брат. Скажи, сколько пострадавших.
- Много. Очень много. Они ушли, о господи…
- Брат, мы поняли. Поставь станцию в режим маяка, если сможешь. Держись, мы уже в пути. Мы летим, брат…
Связь отключилась
- Патруль вырезали, много пострадавших.
Майор кивнул
- Похоже, надо поднимать большую птицу…
Стандартными вертолетами, используемыми парашютистами – спасателями – были HH-60H Rescue Hawk, модернизированная версия БлекХоков, которые начали свой боевой путь еще на Гренаде. Но сейчас, в связи с особенностями обстановки в России – им придали еще новейшие МН47, огромные Чинуки. У них была вдвое больше грузоподъемность и вдвое – оперативная дальность действия. А грузовой отсек был больше втрое и вмещал – если потесниться – до десятка пострадавших.
В двенадцать пятьдесят четыре, два огромных Чинука пошли на взлет. В каждом было по пять членов экипажа, включая и трех бортовых стрелков и по восемь парашютистов – спасателей. Это было немного – даже без перегруза Чинук способен перевозить до 55 солдат.
Сержант ВВС США Тим Ковальски расположился на своем рабочем месте рядом с хвостовым стрелком – на рампе, свесив вниз ноги – этакий военный шик. Но на всякий случай – он все-же пристегнулся страховочным концом. У него была снайперская винтовка Мк20 и его задачей – было точное уничтожение целей, которые не имеет смысла или опасно уничтожать из главного калибра – кормовой огневой установки М3М калибра 12,7 и скорострельностью 1100 выстрелов в минуту. Надо было понимать, что это миротворческая операция, и применение оружия должно быть ограниченным.
Сержант Ковальски не сомневался в той миссии, которую они выполняют – помочь русским в противостоянии с имперскими и сталинистскими силами и установить, наконец, в этой многострадальной стране настоящую представительную демократию – но ему не нравилось то что он видел. Будучи скорой помощью, они постоянно мотались на самые разные вызовы и видели всякое и всяких. И он видел что их союзники, которые так же исполняют миротворческую миссию – на самом деле не только не занимаются миротворчеством - но и сознательно обостряют ситуацию в контактах с местными, чтобы получить право стрелять и убить их. И это он видел не раз, не два, не три. Вместо того, чтобы помогать русским – они их убивают, мстят за что-то. Один убитый озлобляет десятки живых и даже те кто изначально был настроен на сотрудничество озлоблялись и начинали мстить.
Это было проблемой, потому что они хотели рано или поздно убраться отсюда, вернуться домой. А если такое будет продолжаться – будет все хуже и хуже. Оно уже сейчас – все хуже и хуже…
Но насколько хуже – сержант Ковальски и не подозревал. Частью их мер безопасности было то что из маршруты полетов невозможно было предугадать, ведь никто не знает, куда им предстоит лететь в ближайшее время. Но если точно знать, что в ближайшее время в таком то месте случится нечто такое, что потребует вылета американцев. Причем на большой дальности, что не позволяет экспериментировать с маршрутом…
Вертолеты приближались к цели…
- Правый борт, внимание, грузовик типа Камаз.
- Принято. Супер пять два, пригляди за ним.
- Принял.
Каждый спасательный вертолет имел по три огневых установки калибра 12,7 и мог чувствительно огрызнуться…
- Правый борт, машина гражданская, не вижу движения. Кажется, брошена…
- Принято.
- Супер пять один, внимание, впереди дорога…
Вертолеты шли предельно низко.
- Проходим дорогу…
Пожилой, но проходимый и неприхотливый ЛандКруизер, увидев вертолеты, затормозил, из багажника выпрыгнул человек. На плече у него была длинная труба Вербы, еще один – встал в открытом люке…
- Супер пять один, прошел дорогу…
- Левый борт, вспышка! Еще одна!
- Открываю огонь!
Отбойным молотком застрочил крупнокалиберный.
- Держитесь!
Ковальски летел на пятьдесят втором, запаса по высоте не было совсем и летчик начал уходить правее и выше, их бросило в сторону, так что он чуть не слетел с рампы и вынужден был ухватиться за гидроцилиндр. Земля – закружилась как в калейдоскопе – и тут он увидел еще одну вспышку и белый дымок – как раз в том месте, где они только что видели брошенный Камаз.
- Ракета! – крикнул первый пилот – пять один подбит! Она управляемая!
ПЗРК.
Вертолет снова бросило вниз, пилот решил либо прижаться к земли либо даже сесть. Ковальски хорошо было видно, как повернула следом ракета – она шла за ними, оставляя в воздухе бледно-дымный след.
И промахнуться не могла.
Пулеметчик открыл огонь – но при таком курсе он мог с таким же успехом бросить в нее комком бумаги. Их мотало так, что прицелиться было невозможно.
Мелькнула мысль – под ними поле. Обрабатываемая земля.
- Курва!!!
Сержант Ковальски отстегнул карабин, отпустил гидроцилиндр – и полетел в пустоту ровно за три секунды как ракета догнала их…
Владимирская область, Россия
22 июня 2021 года.
Сегодня двадцать второе июня. Восьмидесятая годовщина начала Великой отечественной войны… Есть намерение отметить...
Пшеков было видно хорошо. Даже отлично…
Стандартный разведывательный дозор – два Хаммера, две Росомахи. На Хаммере крупняки, на Росомахе куда более опасные 2А42 – автоматические пушки Шипунова польского производства, как на БМП-2, да еще с термооптикой. Немало пацанов от них полегло. Спасает только то, что у термооптики небольшой ресурс и пшеки стараются ее без надобности не включать. Особенно днем. Берегут ресурс.
Один из Хаммеров сломался, его чинили – американцы передавали их подержанными, да еще и русские дороги. В сочетании с перетяжеленной из-за дополнительной брони конструкцией – приехали. На их месте я бы бросил американского уродца, свинтил с него все, что только возможно и уехал. Но они этого не сделали – их видимо, за потерю материальной части тоже дерут. Значит, сами виноваты.
Так… на одном из Хаммеров, том что не сломанный – пшек на пулемете. Его значит, первым – Утес тоже скверная штука. Затем – свободная охота. Двоих – троих я вальнуть успею. Может, даже больше – у меня на винтовке глушитель, сразу не разберутся…
Я прятался на кладбище – дорога идет в гору, оно само на взгорке, как это обычно у русских и бывает. Местность мне была хорошо знакома – сколько тут игрался в детстве…
Детство… лучше не думать.
Винтовка у меня была хорошая. Причем, своя. Сайга-308-50, я ее покупал в далеком уже шестнадцатом, еще до войны… хотя это как считать – если считать украинские события началом – то уже во время. К ней я прикупил еще немало длинных спортивных пифгановских магазинов и глушитель. Еще поставил прицел – сначала у меня там стояла комбинация из Эотека с магнифайером, потом я поставил загонный прицел 1-8 и поверх на рельсе – у меня еще стоит Холосан для близи, то ли Китай, то ли Южная Корея – дешевый вариант Эймпойнта, на который у меня тогда денег не было. Загонник тоже китайский, но работает, ничего с ним не делается – потому то я его и не меняю ни на что, привык уже. Хотя мог и ACOG поставить, в трофеях брать приходилось…
Так вот и воюю.
Посмотрел на часы – Суунто Альфа, тоже довоенные, позволяют брать все данные для баллистического компьютера, не надо с собой всякие карманные метеостанции таскать. Пять минут есть еще…
Пшеки зря конечно сюда пришли. Американцы их подставили и сунули в бойню, а они и рады стараться из-за своей долбанутой русофобии. Это кстати, даже не всегда регулярная армия, немало польских офицеров – регуляров отказались идти на Россию, из-за этого у них даже скандал в Сейме был, я в ленте читал. Когда началось на Украине – поляки начали создавать территориальные полки самообороны. Это служба по месту жительства, что-то вроде Национальной гвардии США. Мы это все тогда зевнули, не поняли, что к чему, не поняли, почему это прибалты призыв возобновили. А ларчик просто открывался – им надо было быстро обкатать большое количество пушечного мяса, которое можно потом сунуть в пекло. Кто пошел в эти территориалы? Галимые отморозки в основном. Неонацисты, футбольные фанаты, хулиганье всякое – ну и патриоты конечно, не без этого. Вот их накрутили, обучили обращению с оружием – и сунули сюда. В пекло.
Еще есть бандеровцы, румыны, прибалты, хорваты. Амеры далеко не суются, они только в крупных городах есть, они же в воздухе – вертолеты, самолеты, прикрытие и обеспечение. В основном конечно, поляки. На втором месте по численности бандеровцы – называю их бандеровцами, потому что не всякий хохол – бандеровец, это надо понимать. С поляками отношения у них мрачные, недавно слышал – на патрулировании пострелялись – всерьез, из БТРов. Семнадцать двухсотых, более пятидесяти трехсотых – это я уже в сводке читал, в СМИ об этом конечно же умолчали. С тех пор американцы их разделяют – в одном секторе не дают работать. Есть турки еще, но с ними свои проблемы.
Нет болгар, нет чехов, нет словаков, нет никого из бывшей Югославии, кроме хорватов. Нет греков. В НАТО тоже не дураки сидят. Понимают, кто будет воевать, а кто – нет. Нет немцев – отказались по принципиальным соображениям, интеллигенция у них встала на дыбы – только не еще одно вторжение немцев в Россию! Французы прислали ровно один батальон. И оговорили, что в боевых действиях он участвовать не будет. Испанцы тоже. Итальянцы не прислали никого.
Но нашлось и без них немало мрази.
Вообще, мне удивительно… как так – с немцами мы столько воевали, столько немцев нашли свою смерть в России – но они не хотят с нами воевать. С украинцами, а когда-то и с поляками – мы один кусок хлеба, с..а, делили – а теперь они с радостью на нас пошли. Почему так, а? Почему мы с ними всегда старались по хорошему, а они нас ненавидят? Настолько что готовы с нами воевать. Пиндосы на Японию атомную бомбу сбросили – японцы все забыли и простили, б… Может, надо было и на Варшаву сбросить?
Слов просто нет. Но мы больше и не разговариваем. Мы убиваем.
Еще раз прокручиваю в голове порядок действий. Кого за кем.
Винтовка триста восьмая, но это и не удивительно. Сейчас у НАТО хорошо отработана система медицинской эвакуации, вертолетами, потому как думали раньше – ранить, а не убить – уже не играет. Да и брони на всех более чем достаточно – теперь каждый солдат имеет достаточно легкий и прочный бронежилет, спасающий при попадании что пятерки, что семерки. Кроме того, дистанции тоже пошли, близко к этим не подобраться. Вот и пошел в ход 308 НАТО и наш, старый добрый мосинский патрон. Мне приходилось видеть Дельту, которая теперь называется CAG - Combat application group – так они все перешли на FN SCAR-17. 22САС, насколько я слышал – тоже перешел на НК417.
Так, всё. Отставить базар. Едут.
- Мацей!
Белобрысый поляк, который в нарушение стандарта (в НАТО все боевые действия теперь регулировались стандартами) снял каску – оторвался от двигателя, в котором делал что-то.
- Ага?
- Долго там еще?
- Не знаю, пан командир. Не можем понять, что.
- Курва мать! Мы не можем тут так стоять!
- Надо возвращаться – сказал сержант Заремба. В отличие от Мацея – он был при каске и придерживал коленом новенький ручной пулемет.
- Черт, нам минус поставят. Второй раз подряд. Мы не завершили патрулирование.
- К черту патрулирование. Техника г…о, пусть американцы дадут нормальную или сами и патрулируют.
- У них нет нормальной.
- То есть так…
Командир посмотрел на часы
- Еще пять минут и сворачиваемся. Курва блядна.
Из тридцати двух поляков – кадровых было всего семь человек. Остальные – территориалы. В армию они пошли частично потому что не было работы, а здесь платили в долларах и немало. Частично – потому что хотели убивать.
Командир патруля, капитан польской армии Витольд Ожешко – был кадровым, он был здесь потому что таков был приказ. Когда они входили – это была миротворческая миссия, теперь все изменилось. Он понимал, что происходит. И что добром это все здесь не кончится. Но пойти против приказа не мог.
- Пан командир.
Сержант кивнул головой, они отошли.
- Я с вами хочу по Новаку переговорить.
- А что с ним?
- Вы знаете, что у него мать украинка?
- И что с того?
- А то, что девушка у него тоже украинка. Оксана, из этих… Он ей пишет постоянно, я ребят расспросил.
- Ты к чему клонишь, я не понял?
- Пан капитан, а не думаете, что он в один прекрасный день возьмет пулемет, пару гранат и пойдет по модулям…
Капитан оглянулся
- Ты этого не говорил, я этого не слышал. Кончено.
- Как знаете, пан капитан. Только не я один это знаю, хлопаки тоже это знают. Ему не доверяют…
Ответить капитан не успел – наблюдатель на пулемете крикнул
- Внимание! Движение на шесть!
Все бросились на свои места. Капитан, а за ним и сержант – укрылись у кормы БТРа. Второй БТР – зашевелил пушкой. Капитан поднес к глазам бинокль.
- Отбой. Похоже, полиция.
Полиция – местная полиция – находилась в статусе «сотрудничающих» и в отношении их существовали жесткие нормы, что можно делать, а чего нет. Несмотря на то, что последний год шла уже открытая партизанская война – войска НАТО все еще руководствовались устаревшими нормами и правилами поведения при миротворческих миссиях.
Полицаи – были на русском джипе, называемом Патриот. На джипе было легкое бронирование. Капитан еще раз посмотрел в бинокль на номера – все нормально, местные номера. Тоже патрулируют.
Патриот подъехал ближе и остановился. Вышли трое, и капитан вдруг снова встревожился. Из троих – он узнал только Уточкина, остальные двое были незнакомыми, хотя и одеты по всей положенной форме.
- Уточкин! Кто это с тобой? – капитан уже достаточно пробыл в России, чтобы владеть русским
- Проверяющие! – ответил Уточкин – сломались что ли?
- Да, встали, курва мать.
Капитан подумал – интересно, что за проверяющие – но додумать не успел.
Сначала был шлепок… странный звук, нечто среднее между щелчком и шлепком, и тут же. почти сразу – еще один.
- Стреляют!
Еще один!
- Курва стреляют!
- Адама убило!
- Противник справа, он справа!
- Высота, высота!
Взревел двигатель БТР, пошла по кругу башня, нащупывая тонким стволом скорострельной автоматической пушки цель
- Где они?!
Капитан укрылся за БТР, Уточкин и незнакомые полицейские сделали то же самое – жить то хочется. Капитан подумал, что судьба у русских полицейских невеселая – если их в случае плена просто расстреляют, или поменяют, если есть на что и на кого – то полицейскому жить ровно до того, как партизаны подыщут подходящий сук. Почему-то русские ненавидели свою полицию больше иностранных миротворцев.
- Курва блядна! Огонь, подавите его! Огонь, огонь!
Новый щелчок.
- Еще один, еще!
- Правее! За деревом!
Пацаны уже справились с паникой и работали вполне грамотно, укрываясь за машинами и ведя огонь на подавление. Капитан с гневом заметил, что подонок Новак – пробежал за спинами ведущих огонь товарищей и бросился в канаву. Струсил, курва блядна! Правильно Кравчик говорил, надо его убирать из подразделения. Только всякого быдла и не хватало.
Заработала пушка бронетранспортера. Поняв, что снайпер вряд ли рискнет высунуться – капитан продвинулся вперед, чтобы видеть возможную позицию снайпера. Поднес к глазам бинокль… ничего не было видно из-за взрывов и попаданий пуль.
- Где этот козел? – проговорил он
- Здесь.
Капитан обернулся. У Уточкина был пистолет с глушителем…
В стандартах НАТО существует понятие «золотой час» - это час, в течение которого раненый должен быть доставлен на операционный стол. Это идет еще со времен Вьетнама и появления эвакуационных вертолетов. Во Вьетнаме было установлено, что такое простое правило вдесятеро сокращает количество безвозратных потерь.
Если патрулирование обеспечивали «младшие» члены НАТО, то такие операции как медэвакуация – оставались за американцами. В ВВС существовала специальная служба – PJ, парашютисты. Изначально – она была создана для спасения сбитых летчиков из вражеского тыла, но так как летчиков в наши дни сбивали редко – они переключились на задачи медицинской эвакуации. Они были оснащены вертолетами HH-60H Rescue Hawk, каждый PJ имел одновременно квалификацию парашютиста и полевого медика. При необходимости они могли вести и бой, так как имели подготовку как минимум не уступающую рейнджерам.
Вызов на аварийной частоте – поступил в двенадцать сорок пять, на аварийной частоте. На связи сидел майор Гарретт Маршал, но связь была плохой, даже чертовски плохой, а абонент кажется почти не владел английским языком и находился в состоянии истерики. Майор пытался выпытать, что все-таки происходит, но он постоянно сбивался на родной язык и начинал кричать. Наконец, майор плюнул и решил позвать носителя языка – пусть переговорит с ним. Хотя по стандартам НАТО – использование в служебных переговорах любого другого языка кроме английского было запрещено.
- Ковальски! Ковальски, где ты там?! Пусть найдут Ковальски или кого там еще. Черт…
Станция связи находилась в одном из зданий бывшей советской военной авиабазы. Все было завешено толстым полиэтиленом и все равно работать было некомфортно. Повсюду валялись наскоро брошенные провода – боевой программист побросал, как попало и уехал. Теперь им запинаться.
Прибежал Ковальски, один из PJ. Майор протянул ему гарнитуру рации
- Один из ваших, кажется у него проблемы. Поговори с ним по-польски, он кажется, в истерике.
Ковальски надел гарнитуру.
- Ответь меня как слышишь…
В ответ не прозвучало ничего внятного.
- Брат, ответь мне. Станция Белый орел. Говори на нашем, хлопак.
- Они мертвы, понимаете, мертвы.
- Кто мертв? Брат, я тебя не понял.
- Наш патруль. Они умирают, господи Боже…
Ковальски посмотрел на майора, тот слушал по параллельной линии
- Патруль попал в засаду. Кажется, ж…
Майор кивнул, нажал кнопку тревоги
- Говори, брат. Ты в безопасности. Сколько пострадавших?
- Они мертвы… господи…
- Брат, дай командира…
- Он мертв…
- Я понял тебя, брат. Скажи, сколько пострадавших.
- Много. Очень много. Они ушли, о господи…
- Брат, мы поняли. Поставь станцию в режим маяка, если сможешь. Держись, мы уже в пути. Мы летим, брат…
Связь отключилась
- Патруль вырезали, много пострадавших.
Майор кивнул
- Похоже, надо поднимать большую птицу…
Стандартными вертолетами, используемыми парашютистами – спасателями – были HH-60H Rescue Hawk, модернизированная версия БлекХоков, которые начали свой боевой путь еще на Гренаде. Но сейчас, в связи с особенностями обстановки в России – им придали еще новейшие МН47, огромные Чинуки. У них была вдвое больше грузоподъемность и вдвое – оперативная дальность действия. А грузовой отсек был больше втрое и вмещал – если потесниться – до десятка пострадавших.
В двенадцать пятьдесят четыре, два огромных Чинука пошли на взлет. В каждом было по пять членов экипажа, включая и трех бортовых стрелков и по восемь парашютистов – спасателей. Это было немного – даже без перегруза Чинук способен перевозить до 55 солдат.
Сержант ВВС США Тим Ковальски расположился на своем рабочем месте рядом с хвостовым стрелком – на рампе, свесив вниз ноги – этакий военный шик. Но на всякий случай – он все-же пристегнулся страховочным концом. У него была снайперская винтовка Мк20 и его задачей – было точное уничтожение целей, которые не имеет смысла или опасно уничтожать из главного калибра – кормовой огневой установки М3М калибра 12,7 и скорострельностью 1100 выстрелов в минуту. Надо было понимать, что это миротворческая операция, и применение оружия должно быть ограниченным.
Сержант Ковальски не сомневался в той миссии, которую они выполняют – помочь русским в противостоянии с имперскими и сталинистскими силами и установить, наконец, в этой многострадальной стране настоящую представительную демократию – но ему не нравилось то что он видел. Будучи скорой помощью, они постоянно мотались на самые разные вызовы и видели всякое и всяких. И он видел что их союзники, которые так же исполняют миротворческую миссию – на самом деле не только не занимаются миротворчеством - но и сознательно обостряют ситуацию в контактах с местными, чтобы получить право стрелять и убить их. И это он видел не раз, не два, не три. Вместо того, чтобы помогать русским – они их убивают, мстят за что-то. Один убитый озлобляет десятки живых и даже те кто изначально был настроен на сотрудничество озлоблялись и начинали мстить.
Это было проблемой, потому что они хотели рано или поздно убраться отсюда, вернуться домой. А если такое будет продолжаться – будет все хуже и хуже. Оно уже сейчас – все хуже и хуже…
Но насколько хуже – сержант Ковальски и не подозревал. Частью их мер безопасности было то что из маршруты полетов невозможно было предугадать, ведь никто не знает, куда им предстоит лететь в ближайшее время. Но если точно знать, что в ближайшее время в таком то месте случится нечто такое, что потребует вылета американцев. Причем на большой дальности, что не позволяет экспериментировать с маршрутом…
Вертолеты приближались к цели…
- Правый борт, внимание, грузовик типа Камаз.
- Принято. Супер пять два, пригляди за ним.
- Принял.
Каждый спасательный вертолет имел по три огневых установки калибра 12,7 и мог чувствительно огрызнуться…
- Правый борт, машина гражданская, не вижу движения. Кажется, брошена…
- Принято.
- Супер пять один, внимание, впереди дорога…
Вертолеты шли предельно низко.
- Проходим дорогу…
Пожилой, но проходимый и неприхотливый ЛандКруизер, увидев вертолеты, затормозил, из багажника выпрыгнул человек. На плече у него была длинная труба Вербы, еще один – встал в открытом люке…
- Супер пять один, прошел дорогу…
- Левый борт, вспышка! Еще одна!
- Открываю огонь!
Отбойным молотком застрочил крупнокалиберный.
- Держитесь!
Ковальски летел на пятьдесят втором, запаса по высоте не было совсем и летчик начал уходить правее и выше, их бросило в сторону, так что он чуть не слетел с рампы и вынужден был ухватиться за гидроцилиндр. Земля – закружилась как в калейдоскопе – и тут он увидел еще одну вспышку и белый дымок – как раз в том месте, где они только что видели брошенный Камаз.
- Ракета! – крикнул первый пилот – пять один подбит! Она управляемая!
ПЗРК.
Вертолет снова бросило вниз, пилот решил либо прижаться к земли либо даже сесть. Ковальски хорошо было видно, как повернула следом ракета – она шла за ними, оставляя в воздухе бледно-дымный след.
И промахнуться не могла.
Пулеметчик открыл огонь – но при таком курсе он мог с таким же успехом бросить в нее комком бумаги. Их мотало так, что прицелиться было невозможно.
Мелькнула мысль – под ними поле. Обрабатываемая земля.
- Курва!!!
Сержант Ковальски отстегнул карабин, отпустил гидроцилиндр – и полетел в пустоту ровно за три секунды как ракета догнала их…