Ничего не напоминает?
Сергей Демьянов
Жизнь на пути всех зол.
...
Одно стремление к демократии и экономическим реформам могло бы и не обеспечить столь массовой поддержки, если бы либеральное движение не подпитывалось подъемом венгерского национализма. Начинается компания по приданию венгерскому статуса государственного языка, которым в Венгрии и Трансильвании до сих пор обладала наднациональная латынь. Либералы возобновили требование присоединения Трансильвании к Венгрии. Причем на этот раз местную обособленность удалось преодолеть, и большинство венгерского населения края поддержало идею.
Поскольку в течение восьми веков существования Великой Венгрии румыны, словаки и другие подвластные народы не доставляли венгерским господам значительных хлопот, либералы начала 19 века питали относительно национальных меньшинств своей страны определенные иллюзии. Они исходили из того, что предоставление низшим сословиям экономических и политических прав, если будет сопровождаться нужной пропагандой и внедрением венгерского языка, в скором времени приведет к венгризации других проживающих в стране народов. Сечени, правда, предупреждал, что подъем венгерского национализма может вызвать ответную реакцию, но к нему мало кто прислушался.
...
Барициу, несколько лет спустя, когда уже занимался пожар большой революции, написал предупреждение относительно ждущих Трансильванию времен, призвав «оставить все исторические диспуты о древности народов, исторических названиях, чтобы они давали пищу только для истории, а не для политики и тем более не для права», с тем чтобы «узнать родину общую для всех – и потомков древних народов, и тех, кто приехал 10 лет назад». Увы, «диспутам о древности народов» предстояло не раз стать предлогом для кровопролитий и в Трансильвании, и во множестве других мест. Да и лидером революции трансильванских румын стал не Барициу.
Жизнь на пути всех зол.
...
Одно стремление к демократии и экономическим реформам могло бы и не обеспечить столь массовой поддержки, если бы либеральное движение не подпитывалось подъемом венгерского национализма. Начинается компания по приданию венгерскому статуса государственного языка, которым в Венгрии и Трансильвании до сих пор обладала наднациональная латынь. Либералы возобновили требование присоединения Трансильвании к Венгрии. Причем на этот раз местную обособленность удалось преодолеть, и большинство венгерского населения края поддержало идею.
Поскольку в течение восьми веков существования Великой Венгрии румыны, словаки и другие подвластные народы не доставляли венгерским господам значительных хлопот, либералы начала 19 века питали относительно национальных меньшинств своей страны определенные иллюзии. Они исходили из того, что предоставление низшим сословиям экономических и политических прав, если будет сопровождаться нужной пропагандой и внедрением венгерского языка, в скором времени приведет к венгризации других проживающих в стране народов. Сечени, правда, предупреждал, что подъем венгерского национализма может вызвать ответную реакцию, но к нему мало кто прислушался.
...
Барициу, несколько лет спустя, когда уже занимался пожар большой революции, написал предупреждение относительно ждущих Трансильванию времен, призвав «оставить все исторические диспуты о древности народов, исторических названиях, чтобы они давали пищу только для истории, а не для политики и тем более не для права», с тем чтобы «узнать родину общую для всех – и потомков древних народов, и тех, кто приехал 10 лет назад». Увы, «диспутам о древности народов» предстояло не раз стать предлогом для кровопролитий и в Трансильвании, и во множестве других мест. Да и лидером революции трансильванских румын стал не Барициу.