Александр Афанасьев (werewolf0001) wrote,
Александр Афанасьев
werewolf0001

Categories:

Попаданцы к Сталину

http://popadancy.com/pressa-o-popadancax/popadancy-u-stalina-s-lukyanenko

Странное слово «попаданцы», верно? Есть такой старый-престарый фантастический прием… Берется главный герой, человек нашего времени, или целая компания наших современников — и отправляется в прошлое

Как правило, для этого не используются никакие машины времени. Просто сгущается странный туман, бьет с небес прямо в макушку героя молния, человек засыпает в наши дни, а просыпается не завтра, а вчера… В общем — как случилось чудо, совсем неважно. Куда интереснее посмотреть на прошлое современным взглядом.

Первым, наверное, использовал этот прием великий насмешник Марк Твен в своем романе «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура». Твен вволю поиздевался над романтикой средневекового рыцарства и больше к этой теме не возвращался. Но начало было положено — и вот уже целые полки времен войны Севера с Югом попадали в Древний Рим, наши современники доблестно сражались на полях Первой и Второй мировых войн, проводили канализацию в Древнем Риме и помогали Леонардо да Винчи изобретать парашют, японские силы самообороны проваливались в мир древней Японии — и гибли в бою с самураями, поскольку никакие танки не выстоят супротив кодекса бусидо…

Советская литература к теме путешествий во времени вообще относилась настороженно — нечего там менять, не дай Бог пошатнутся основы марксизма-ленинизма, лучше пишите про освоение урановых залежей на Венере и ирригацию Марса. Но и в советской литературе попадались удивительные книги, вроде романа Лазаря Лагина «Голубой человек» — про то, как попавший в прошлое советский студент лично понаблюдал за развитием революционной ситуации и даже руку Ленину пожал! (Да, голубым человеком в романе назывался Владимир Ильич! И не надо смеяться, в ту пору у слова «голубой» никаких двусмысленных значений не было.) Ну и «для детей», конечно, дозволялось чуть большее — мультипликационные пионеры защищали Архимеда, сражались на Малой Земле и боролись с пиратами.

Но как только стало «можно» — и литература, и кинематограф в России бросились осваивать новые плодородные нивы. Появился блистательный фильм «Зеркало для героя». Фантасты пачками отправляли народ в 1941 год — и фашистская Германия проигрывала войну в считанные месяцы — или вообще во времена татаро-монгольского ига — и я даже не рискну рассказывать вам о тяжкой судьбе Батыя…

С тех пор и повелось, что все истории о наших современниках, внезапно попавших в прошлое, стали иронически называться историями о попаданцах.

В литературе, особенно популярной, есть своя мода. То писатели спрашивают друг друга: «А в твоей книге вампиры что делают?» То становится модным отправлять детей учиться в школу волшебства… То разгадывать коды да Винчи…

Но вот литература про попаданцев упорно держится вне моды. Она живет сама по себе, раз за разом эксплуатируя одни и те же схемы. И вал ее все нарастает и нарастает. Мало того — российский кинематограф, в очередной раз переживающий не лучшие времена, тоже благосклонно к ней повернулся. «Мы из будущего», «Мы из будущего-2», к нынешнему Дню Победы — «Туман»: история современных десантников, внезапно оказавшихся в сорок первом году…

И вот здесь, мне кажется, есть повод присмотреться к этим историям повнимательнее.

Дело в том, что в отличие от искусства западного, использующего прием с попаданцами почти исключительно в развлекательных или познавательных целях, наше искусство, хочет того автор или нет, всегда говорит о болезненных или социально важных проблемах.

В данном случае — даже самый коммерческий автор, лихо расписывающий разгром войск Гудериана одним танком Т-80, все равно пытается разобраться в нашей истории. В том, что в ней правильно, а что — нет.

И тогда картина вырисовывается очень занятная.

В российской истории, если исходить из затронутых писателями тем, можно выделить три основные болевые точки.

Первая — это татаро-монгольское иго (да, как ни странно, но эти «преданья старины глубокой» до сих пор болезненны, зашиты где-то на уровне родовой памяти!). Возвращение к этой теме — как попытка понять, какова могла бы быть судьба России, не окажись она в свое время оторвана от Европы, не погрузись в летаргию оккупированной и обобранной страны.

Вторая — это конечно же революция. Это событие, казалось бы, куда более близкое по времени, решительно изменившее судьбу и России, и всего мира, однако оно привлекает авторов лишь немногим более времен борьбы с Ордой.

И третья — самая основная, самая востребованная временная точка — Вторая мировая война. Точнее — ее преддверие, сороковой — первая половина сорок первого года.

Почему?

Казалось бы, всем понятно, что в ту пору война в Европе назревала и остановить ее было невозможно. Казалось бы, если не брать крайности вроде победы Третьего рейха или молниеносного его разгрома, Вторая мировая все равно останется собой — страшной и кровопролитной войной, которая неизбежно унесет миллионы жизней. Ушла, уходит окончательно личная память о войне, уже и дедушек-то воевавших редко в какой семье встретишь… Но почему же авторам так интересно попытаться переиграть именно историю Великой Отечественной — ввалиться в кабинет товарища Сталина и громко крикнуть: «Война начнется 22 июня ровно в 4 утра! А еще надо производить танк Т-34, это хороший танк, и «катюши»!»

Эксплуатация патриотической темы? Привязка к более-менее знакомым каждому взрослому человеку (да хоть бы по военным фильмам советских лет) реалиям?

Времена «холодной войны» отозвались на Западе множеством произведений — от вполне фантастических подвигов Джеймса Бонда и до многочисленных мемуаров. У нас — никакого интереса. Покорение космоса — несомненный успех, несомненная слава нашей страны — никто и не пытается написать о том, как майор Гагарин слетал на Луну. Перестройка и крах СССР были и остаются темой болезненной и неоднозначной, но никто из писателей не отправляет своих героев штурмовать или защищать Белый дом, указывать Горбачеву, как стоило проводить перестройку, или сажать его в тюрьму.

Великая Отечественная война полновластно царствует на поле исторических фантазий. И это, мне кажется, симптом скорее печальный, чем обнадеживающий. Для большинства из нынешнего поколения писателей и режиссеров та война остается важнейшим фактом коллективного сознания. Победой — когда хоть и победили, но «надо было бы иначе, надо было бы как-то лучше». Дойти до Атлантики. Победить малой кровью и на вражеской территории. Это как расписка в собственной глубокой убежденности: «да, мы умеем воевать»… А что еще хорошо умеем — так как-то вроде и не вспоминается.

А страна не может десятилетиями жить одной, пусть даже великой, победой и все пытаться и пытаться хоть в фантазиях оказаться еще победоноснее.

И я буду очень рад, если однажды в череде бесконечных попаданцев, советующих Сталину, как надо побеждать Германию, появится попаданец, который объяснит Горбачеву, как проводить перестройку.

Это будет значить, что мы перестаем жить дивидендами былых побед — и задумываемся о цене своих поражений.

Оригинал: http://izvestia.ru/news/362106

Poll #2051253 Лукьяненко прав?

Лукьяненко прав?

Да
20(69.0%)
Нет
9(31.0%)


Tags: история, события в России
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments